- Пусть так, но выдать тебя за совершеннолетнего не выйдет. Во всяком случае, в
этом баре. Забудь. Возьмем жареных цыплят или креветок на вынос? Или
съездим в парк развлечений, где работает Джо?
Томми проголосовал за первый вариант. После долгого дня возле океана он был
не в настроении для шума и суеты.
Они задержались у подносов с жареными цыплятами, а потом была долгая
поездка по побережью в темной машине. Черту города они пересекли часов в
десять. Путь лежал по извилистым каньонам, где во тьме простирались
обширные земельные участки. Движение убаюкивало. Радио играло джаз – тихо, с похожим на стук сердца ритмом под налетом дремоты. Томми был сытый и
сонный, лоб начинал гореть будущим солнечным ожогом. Закрыв глаза, он вскоре
перестал чувствовать повороты. А потом, свернувшись в теплой темноте, ощутил, как голова его упала Марио на плечо. Томми начал вставать, отодвигаться, но на
середине движения, вздохнув, соскользнул обратно в уютную тьму.
Казалось, не прошло и секунды, но Томми понял, что машина стоит на месте, а
сам он лежит головой у Марио на коленях. Парень наклонился выключить радио
– это слабое движение и разбудило Томми. Все еще пребывая в присущем детям
пограничном состоянии между сном и явью, он знал, что Марио легко целует его
в висок. Еще мгновение Томми лежал в этой вялой дреме, потом Марио
выпрямился, сон и темнота пошли на убыль, и Томми, зашевелившись, вздохнул.
- Что это? Где мы?
- Дома, Том. Просыпайся.
Последний обрывок сна мягко упал обратно в темноту, но у Томми сохранилось
впечатление, что они сидят в машине не одну минуту, и лишь осторожная
попытка выключить радио прервала все действо. Кажется, Марио бормотал что-
то вроде: «Черт, только не здесь!», но Томми уже сомневался, не привиделось ли
ему это во сне.
- Я что, заснул?
- Ага. Устал, наверное.
В его тоне появилась какая-то новая нотка: Томми никогда не слышал ее прежде.
Марио потянулся открыть дверцу.
- Уже поздно, иди в дом. Может, я тоже останусь на ночь.
- Ну, Джонни теперь нет, появилась свободная кровать, – сказал Томми.
Марио медлил.
- Смотри, свет внизу. Кто-то еще не спит. Знаешь, не буду лучше оставаться… а
то получу нагоняй за то, что так поздно тебя привез. Иди.
Почувствовав, что Марио как будто огорчен, Томми начал дурачиться.
- Оооой… даже одеяло мне не подоткнешь? И не убаюкаешь?
Марио нервно засмеялся.
- Обязательно убаюкаю… только камень найду побольше, – он шутливо
замахнулся.
Потом его ладонь ласково легла Томми на запястье.
- Не догадался я отвезти тебя к себе на ночь. А теперь Люсия ждет, да и машину
она слышала. Как-нибудь в другой раз, ладно? Спокойной ночи.
Томми знал, что спорить и настаивать не стоит. Только не был уверен, почему.
- Спасибо. Было круто.
- Всегда пожалуйста.
Хлопнула дверца, и машина уехала. Томми побрел в дом, удивляясь, в чем дело.
Почему после долгого дня, полного новых впечатлений и общения с Марио, на
душе такая тяжесть, одиночество и тоска. В холле горел свет, заставив его
моргнуть. Из гостиной донесся голос Люсии.
- Мэтт, Томми, это вы?
- Я.
Он вошел в комнату. Люсия и бабушка ди Санталис сидели у огня. Тихо играло
радио, и Томми подумал, та же самая ли это станция.
- Мэтт с тобой?
- Нет, мэм. Наверное, поехал к себе.
- Лучше бы он остался здесь, – недовольно пробормотала Люсия. – Как это
бессмысленно… в доме полно места. Ты… Святые небеса, Томми, ты ужасно
обгорел!
Она вскочила с кресла, и Томми – впервые за все время пребывания здесь –
заметил, что не все ее движения грациозны, что в них есть некая
медлительность и неловкость, похожие на боль.
- Пойдем, я тебя чем-нибудь намажу.
- Ой, все нормально. Не стоит беспокоиться…
- Идем. Не спорь.
Люсия отвела его в кухню и смазала лицо чем-то прохладным и пощипывающим.
- Облезать будешь недели две. Плечи тоже? – она стащила с него рубашку. – Так
я и знала! Надеюсь, Мэтту хватило ума что-нибудь набросить?
- По-моему, он уже был довольно темный.
В памяти мелькнули загорелые почти до черноты плечи Марио с застывшими, как
драгоценные камни, каплями морской воды.
Люсия закрутила пробку на пузырьке.
-Не вздумай надевать рубашку. У меня трое сыновей и все старше тебя, Томми. Я
видела голых детей. И на твоем месте я бы не надевала верха пижамы. Возьми
это с собой, может, придется мазать ноги или попу. Хочешь есть? Бутерброд?
Молоко?
- Молоко. Но мы ужинали.
- Ну да, набили животы фаст-фудом, – проворчала Люсия, протягивая ему
стакан. – Честное слово, где была голова Мэтта? Привез тебя домой с такими
ожогами. Неудивительно, что он решил со мной не сталкиваться.
Неверными шажками в кухню вошла бабушка и остановилась, глядя, как Томми
пьет.
- Почему Мэтт не пришел? Это нечестно. Он и Элисса всегда вместе, а бедный
маленький Джонни как сиротка с тех пор, как ты отослала Марко. Нельзя
разлучать близнецов… che il Dio fatto due… А Элисса слишком много водится с
мальчишками, сорванец…
- Nonna, дорогая, – мягко сказала Люсия. – Это не Джонни, а Лисс уже взрослая, и у нее есть свой ребенок.
- Элисса… – старушка, нахмурившись, заговорила по-итальянски.
Она явно снова заблудилась во времени, потому что Томми уловил слова
«sempre» и «cosi, come to stessa, Lusia!»
Люсия нетерпеливо вздохнула.
- Да, милая Nonna, ты мне говорила. Но Элисса теперь живет с мужем и сыном и
очень счастлива. И Люсия тоже. Пожалуйста, cara, иди в постель.
Люсия положила ладонь на ссохшееся запястье старушки, но та отдернула руку.
- Нет, Карла! – сурово заявила она. – Говорю же тебе… non m’inganni… для этого
Люсия слишком походит на меня. Говорю тебе, дитя несчастно, несчастно, она не
может оставаться здесь со мной и сидеть с ребенком, когда сердце ее с другими.
В наши дни было иначе! Девушки возвращались на работу через месяц после
родов, а перед следующими работали до тех пор, пока могли! Но этот Мэттью, этот ее муж, он americano, он не понимает! Он трясется над ней каждую минуту и
если снова будет настаивать…
- Прекрати! – вскрикнула Люсия. – Перестань! Закрой рот… Закрой рот и оставь
меня в покое! Пошла к черту, старая ведьма!
Томми выдохнул. Он никогда не слышал, чтобы старушке возражали. Как не
слышал, чтобы тихий голос Люсии взвивался в крике. С неожиданным гневом
Люсия обернулась к Томми.
- Уходи, – прошипела она сквозь зубы. – Убирайся! Иди наверх! Я сама разберусь!
Затем она с усилием разжала кулаки, медленно втянула воздух и облизнула
губы.
- Прости. Я устала. Иногда все это действует мне на нервы.
И хотя улыбка ее была доброй, Томми снова заметил морщины, прорезавшие ее
лицо. Разворачиваясь уходить, он увидел, как Люсия, подав старушке руку, осторожно идет к дверям, и удивился ее самоконтролю.
Медленно поднявшись по лестнице спящего дома, Томми закрыл за собой дверь
и попытался вспомнить прошедший день. Но увидел лишь умирающее пламя на
горизонте, уходящий сон и безнадежную тоску в усталых глазах Марио.
ГЛАВА 12
Март подходил к концу, дом Сантелли стоял пустой и тихий. Ежедневная рутина
уже не отнимала столько времени, номер был готов, тренировки превратились в
беглые прогоны.
Томми начал чувствовать странное беспокойство, хотя уже отточил все простые
трюки, которые ему позволили делать в этом году, и мог бы последовать примеру
остальных – отдыхать и наслаждаться весенним солнцем. Недалек был час, когда артисты отправятся на зимнюю стоянку и проведут там около недели – в