ухватился за запястья Анжело. Затем они смогли выровняться, однако грязно
приземлились. Томми бы покатился по мостику, если бы не схватился за одну из
опор. Марио сумел удержать равновесие, но, обернувшись к Томми, яростно
выругался по-итальянски.
Отпустив перекладину, Папаша Тони нырнул в сетку и знаком приказал им
спускаться. Встретил он их хмуро, мокрые взъерошенные волосы торчали, как
показалось Томми, будто маленькие изогнутые дьявольские рожки.
- Да что с вами такое? Здесь не шоу Панча и Джуди! Я никогда вас такими не
видел! Томми, так ты отвечаешь на добрые слова? Я доверяю тебе, и вот это твоя
благодарность? Стыдись!
Томми сглотнул. Но его научили никогда не оправдываться.
- Я… простите, кажется, не выходит… Можно еще попробовать?
Однако Папаша Тони уже переключился на Марио.
- Мэтт, ты научил Томми реагировать на твои сигналы, а сам их не подаешь. Ты
как кукла… кому-то надо дергать за ниточки! А вот здесь ничего! – он хлопнул
Марио по груди. – Когда ты один, то справляешься за счет Анжело. Он смотрит
на тебя и рассчитывает время. Он может… как это?... компенсировать. Но в
дуэте…
- Я подавал сигналы, – резко ответил Марио, – но весь расчет сбился…
- Слушайте, это я виноват, – встревоженно сказал Томми. – Выбился из ритма…
- А теперь слушай, – Папаша Тони смотрел на Марио, не обращая на мальчика ни
малейшего внимания. – Томми думает, что хорошо знает, в чем дело… Он считает, будто видит твои сигналы. Но на самом деле ты передаешь их изнутри, как
электрический ток. Ты говорил вслух – я слышал – однако не давал ему
синхронности. Ты делал, потом говорил. А в этом трюке вы должны двигаться
так, будто у вас одна голова на двух телах. Томми старается работать по твоим
расчетам, а их как раз нет. Ты когда-нибудь видел одну машину с двумя
водителями? Нельзя выполнять трюк самому, позволять Томми повторять и
ожидать, что все получится. С таким же успехом один человек может заниматься
любовью. Если твое чувство времени сбилось, не вини мальчика.
Томми слушал, открыв рот. Он так привык к гневным разносам Папаши Тони, что
мягкость нотации его поразила.
- Avanti, вы оба… И Мэтт, ты должен гореть, понял? Иначе ничего не будет!
Марио криво усмехнулся Томми.
- Я тебя сбивал?
- Я думал, это из-за меня, – честно признался Томми.
Марио снова улыбнулся – слабой тенью прежней улыбки – и пошел к лестнице.
- Да, ты думал… Пойдем, попробуем на этот раз войти в ритм.
Но Томми уже понял, в чем проблема. Вместо того чтобы двигаться в унисон, вместе, они пытались двигаться вместе – а это было вовсе не одно и то же. И
теперь он смутно понимал, что не виноват. Марио не додавал чего-то такого, что
делало трюк успешным. Они были просто двумя гимнастами, мастером и
новичком, которые выполняли одни и те же движения одновременно – но не
вместе. После очередной провальной попытки Папаша Тони, скривившись, махнул рукой.
- Basta! Вы двое совсем застопорились. Плохо. Хватит, поработаем над чем-
нибудь другим.
Но когда они вешали вторую ловиторку обратно, Анжело посмотрел вниз и
крикнул:
- Что надо, Марго?
- Тонио! – прокричала Марго Клейн. – Эти новые эквилибристы поссорились и, кажется, разом забыли весь немногий английский, что знали. А у нас никто не
говорит по-итальянски достаточно хорошо, чтобы понять, о чем они там вопят. Ты
не мог бы сходить разобраться?
Папаша Тони полез вниз, а Анжело велел:
- Ладно, Том, сделай переднее сальто и постарайся удержать ноги там, где их
место, ладно?
Трюк вышел вполне легко, и Томми немного взбодрился. Еще два раза – и
уверенность, серьезно пошатнувшаяся после их с Марио фиаско, вернулась.
Потом Анжело позвал Марио на двойное заднее. Сальто удалось, но в руки
Анжело парень пришел так неправильно, что даже Томми заметил. Не успел
Марио вернуться на мостик, как Анжело кувыркнулся в сеть. От гнева он
практически потерял дар речи.
- Ты точно сломаешь свою чертову шею, – заорал он. – Или мою!
Когда Марио и Томми спустились на землю, Анжело отослал мальчика по
поручению и поманил Марио.
- Давай поговорим.
Тот подошел, поеживаясь, поправляя наброшенный на плечи свитер. По лицу его
стекал пот. Достав сигареты, Анжело прикурил и потребовал:
- Рассказывай, что с тобой творится.
Марио в раздражении дернул головой.
- Если есть претензии, выкладывай.
- Я бы выложил, да свободных выходных нет. Тебя так беспокоит запястье?
Съезди к доктору.
- Все нормально.
- А я вижу, что не все.
- Просто не выспался.
- Как и все остальные. Я был за рулем всю ночь, помнишь? И я видел, как ты
работаешь с ободранными руками – это тоже не то. Слушай, если тебя
раздражает мальчишка…
- Он здесь ни при чем… ради бога, не сваливай на него вину. Эй, дай сигаретку, а?
- Certo, – Анжело снова выудил пачку и подержал для него спичку. – Может, тебе
стоит начать курить? Ты слишком раздражительный.
Марио, фыркнув, сделал осторожную затяжку – затяжку некурящего, без
вдыхания дыма.
- Анжело, ты меня убиваешь. Сначала ты всю жизнь день и ночь читаешь мне
лекции, как я должен избегать всех приятных пороков. Не кури, не пей, не… ну, ясно. А теперь требуешь, чтобы я становился на их путь, дабы сберечь нервы.
- Излишества вредны. В том числе и в воздержании, – Анжело опустился на
барьер. – Давай же, ragazzo, что тебя гложет? Раскрой душу.
Марио отбросил сигарету. Он не выкурил и половины.
- Да ничего. Просто нервы. Может же у меня быть неудачный день. Если хочешь, полезли наверх, еще попробуем.
- Забудь. Я бы посоветовал принять горячий душ, выпить и поспать, но как
знаешь, – Анжело вмял сигарету в песок и тщательно растер ее ногой. – И
слушай… я, конечно, много кричу, но если тебя действительно что-то беспокоит, мы можем поговорить. Ты же знаешь, да?
- Да, конечно, – сказал Марио, глядя в сторону. – Спасибо за сигарету.
Он скрылся между фургонов, и походка его была грациозна даже со
сгорбленными плечами. Из-за спины Анжело вышел Папаша Тони и спросил по-
итальянски:
- Ты выяснил, что его беспокоит, сын?
Анжело, качнув головой, ответил на том же языке:
- Один Господь знает. Возможно, он просто потерял уверенность. Он придет в
себя к тому времени, как мы будем открываться.
- Как ты считаешь, я должен убедить его обратиться к доктору? У него что-то
болит?
Анжело снова покачал головой, все еще глядя на место, где исчез Марио.
- Нет, Папаша, – сказал он, наконец. – Оставьте его.
В дороге семья Сантелли жила в старом трейлере, но на время сезона
специальная приписка в контракте – привилегия, которой не пользовалась ни
одна другая труппа у Ламбета – позволяла им переодеваться в грузовике с
оборудованием. Так не приходилось захламлять трейлер костюмами и гримом.
Хотя они не гримировались в обычном смысле этого слова, Томми быстро
научился специальным лаком убирать с глаз свои непокорные кудряшки, припудривать обожженный лоб и заклеивать небольшие порезы пластырем
телесного цвета – таким образом он всегда выглядел аккуратно и
безукоризненно, как требовали того Сантелли. Теперь грузовик пустовал: тяжелое оборудование вынесли для генеральных репетиций – и Томми
занимался тем, что перетаскивал туда гардероб из трейлера. Он повесил на
гвоздь большое зеркало, расставил раскладные столы, установил вешалки и
принялся развешивать костюмы. Когда дело подходило к концу, вошел Марио.