тогда были секунды ласковости и осторожных прикосновений – но даже в лучших
моментах сквозило отчаянное напряжение. Теперь этого не было. У Томми
сложилось впечатление, что сегодня Марио пришел к нему не из-за собственной
нужды, а просто в ответ на поток эмоций. Никогда еще с той первой ночи в
Оклахоме, ночи большой грозы, в их слиянии не было столько нежности.
Погружаясь в сон, Томми смутно удивлялся тому, что все его недовольство
растворяется в болезненном восхищении и восторге.
Если бы он всегда был таким. Но каким бы он ни был, я все равно люблю его.
Когда Марио заворочался, собираясь перебираться к себе, Томми ощутил себя
голым и уязвимым. И хотя он не выдал себя ни единым движением, Марио все
равно почувствовал: придвинулся ближе и держал его, пока мальчик не уснул.
Как-то после утренней тренировки Анжело сказал:
- Собираюсь в город за покупками. Хочешь прокатиться?
Томми заколебался.
- Мэтт тебя отпустит. А то ты уже света белого не видишь. Давай, Том, застегни
рубашку и надень галстук. Прокатимся по магазинам, а на обратном пути
пропустим по стаканчику молочного коктейля.
Выведя машину на дорогу, Анжело, насвистывая, опустил стекла. На дворе стоял
август, и палило немилосердно. В салоне царила настоящая преисподняя.
- Не забыть бы купить масло для загара, парень. Солнце нынче адское.
- О да. А манеж поставили так, что днем солнце било мне прямо в глаза.
- Мне тоже, – ухмыльнулся Анжело. – Давай введем новую моду: полеты в
солнечных очках.
Он подогнал автомобиль к обочине.
- Слыхал, что Стелла учила тебя водить. Садись за руль. Поглядим, как у тебя
получается.
Они поменялись, Томми устроился на водительском сиденье. Слегка нервничая, он тронул машину с места. Внезапно нахлынул страх, что автомобиль забуксует, но все получилось, и, оказавшись спустя несколько секунд на дороге, Томми
расслабился.
Некоторое время Анжело смотрел молча, затем оценил:
- Для новичка неплохо. Я это к чему… В этом штате можно получить лицензию с
пятнадцати. Надо бы тебе на следующей неделе взять выходной да сдать на
права. Сможешь брать машину время от времени. Твои отец и мать далеко…
Никому нет дела, нормально ли ты отдыхаешь. А ты все свое свободное время
проводишь с нами. Тебе надо развлекаться, больше общаться с детьми твоего
возраста.
Томми виновато скосил глаза, но Анжело прикуривал, отгородившись
сложенными ладонями от потока горячего воздуха из открытого окна.
- Ты ведь не куришь? Возьми сигаретку, если хочешь. Только лучше я тебе зажгу, пока ты за рулем.
- Марио обещал свернуть мне шею, если я начну курить.
Анжело со смехом спрятал пачку.
- Может, он и прав. Но знаешь, в твоем возрасте мало кому есть дело до запретов
взрослых. Возможно, тебе стоит больше прислушиваться к сверстникам, чем все
время слушать нас.
Томми внимательно смотрел на дорогу.
- Большинство моих сверстников жутко тупые.
- Глупости говоришь, – заспорил Анжело. – Если ты выступаешь в ведущем
номере, это еще не значит, что ты должен быть маленьким капризным снобом.
- Если я маленький капризный сноб, – взъярился Томми, – то не понимаю, с какой
стати другие дети захотят моей компании!
- Ладно, ладно, остынь, – пошел на попятную Анжело. – Ты прямо как Мэтт. Ему
слово скажи – сделает из мухи слона.
- Слушай, Анжело, – Томми старательно сдерживал гнев. – Я не хочу тебе
грубить, честно. Ты старше, умнее, и ты мой босс. Я ведь не спорю с тобой насчет
работы, правда? Но по-моему, тебя вряд ли должно заботить, – он выдохнул, –
что я делаю в свое свободное время.
Он ожидал – и даже в некотором роде добивался – жесткого отпора: слишком уж
привык к буйному темпераменту Папаши Тони и вспышкам Марио. Но Анжело
только наклонился стряхнуть пепел с сигареты.
- Разумеется, парень. Не мое дело, чем ты занимаешься вне цирка. Во всяком
случае, до тех пор, пока ты не нарываешься на неприятности. Но я не про это
говорю. Просто мы за тебя отвечаем. Бесс – мой друг, и я обещал ей, что буду
присматривать за тобой, как за родным. А это подразумевает не только следить, чтобы ты делал уроки, ел шпинат и надевал галоши в дождь.
Тут Анжело запнулся, и Томми показалось, будто он хотел сказать что-то еще, но
передумал. В конце концов мужчина продолжил:
- Мы еще должны смотреть, чтобы ты не забивал себе голову одной лишь
работой. Уделяй немного времени себе, общайся с другими ребятами. Мэтту ведь
тоже непросто постоянно висеть у тебя над душой.
Томми вздрогнул как от удара.
- Марио так сказал? Что я слишком за него цепляюсь?
- О нет, ему, похоже, наоборот нравится. И меня это тоже беспокоит. Мэтт
чертовски несоциальный. Видеть не могу, как ты становишься таким же. Ты от
него не отходишь, скоро разучишься общаться со сверстниками, а в дальнейшем
это будет важно.
- Мне не слишком нравятся сверстники.
- Знаю. В том и проблема. Они должны тебе нравиться, и тебя должно
беспокоить, нравишься ли ты им.
- Но с какой стати? – потребовал Томми. – Закон такой есть, что ли?
- Господи, – вымученно выдохнул Анжело. – Все, проехали. Я просто хотел
поговорить. Не собирался ни давить, ни упрекать.
У Томми тряслись на руле руки.
- Смотри, – предупредил Анжело, – смотри, машина, сынок.
Томми ударил по тормозам.
- Лучше… – голос подрагивал, – лучше ты веди.
- Хорошо. Sicuro.
Анжело вышел наружу и обогнул машину, но за руль не сел. Вместо этого он
опустился на заднее сиденье позади Томми.
- Послушай, парень, тебя что-то беспокоит? На тебе лица нет.
Томми понимал, что сжимает руль мертвой хваткой. Медленно, один за другим, мальчик заставил себя разжать пальцы.
Он догадывается… нет, у него нет никаких доказательств…
- Видит Бог, я не слишком за тобой следил. Ты такой серьезный, что я, можно
сказать, принял за должное, что ты сам о себе позаботишься. А у Мэтта ведь
постоянно голова в облаках. С таким же успехом можно было доверить ребенка
любому слону из нашего зверинца. Что случилось? Проблемы с девочками или
что?
- С девочками? Черт, Анжело, это все, что приходит тебе на ум? – взорвался
Томми. – Откуда у меня время на девочек?
- Ну, в твоем возрасте у большинства ребят в голове, кроме девочек, нет ровным
счетом ничего. Я просто беспокоюсь, только и всего.
- Что я сделал не так?
Анжело вздохнул.
- Да ничего, ничего. Ты весь из себя такой сдержанный и взрослый, что прямо
будто и не ребенок.
- Анжело, ты неправильно понял, – беспомощно возразил Томми.
Он понимал, что нельзя искренне излить душу, но чувствовал отчаянное желание
хоть как-то достучаться до Анжело. Забота, пусть и неуклюжая, тронула
мальчика гораздо больше, чем он мог выразить словами.
- Ты неправильно понял. Я просто… просто действительно больше не ребенок.
Было сложно. На многое Томми не осмеливался даже намекнуть, многим не мог
рисковать. Он шел, как порой в кошмарах – по дороге, которая вдруг
превращалась в канат, натянутый на высоте шестидесяти футов.
- То, что интересно моим сверстникам, то, чего они хотят… для меня просто
больше не важно. Их желания какие-то глупые и детские. Они не знают, что им
нужно и куда стремиться.
Анжело с неумелой лаской потрепал его по плечу.
- Знаю, парень, знаю. Мэтт забил тебе голову всеми этими полетами, верно?
Славные традиции Сантелли, дело всей жизни и прочая, прочая… Да?
- И что с того? – взъерошился Томми.