Тем вечером – и еще несколько дней, когда Япония капитулировала – Томми
продолжал думать: «Это должно означать больше, чем есть». Но, похоже, большинство людей Ламбета отнеслись к произошедшему точно так же, как сам
Ламбет. Сыновья, братья и отцы вернутся домой, можно будет приобрести новые
покрышки, а в буфетах с надеждой толковали об отмене ограничения на выдачу
сахара. Марио тоже помалкивал, хотя Томми был бы не прочь с ним все обсудить.
Однако парень вновь отдалился. Они с Томми виделись дважды в день на
представлениях, вместе работали, но Марио с таким же успехом мог быть на
другом конце света.
Однажды утром, когда они вышли на репетицию, Сью-Линн Фаррис, упражнявшаяся с Марго возле сетки, сорвалась навстречу Марио. Вид у нее был
взволнованный, и она что-то быстро говорила. Томми не слышал, что именно, но
видел, как Марио добродушно улыбнулся и покачал головой.
- Ну же, Марио, не будь таким противным!
- Сью-Линн, ты сама сказала, что не была на аппарате полгода. Нельзя – и все
тут.
Он дружески потрепал ее по руке и полез наверх.
- Чего она хочет? – спросил Томми на лестнице.
- А сам как думаешь? О черт… – заметил Марио, бросив взгляд вниз.
Сью-Линн карабкалась следом за ними. С озорной улыбкой она ступила на
мостик.
- Я же предупреждала, что нет – это не ответ.
- Слушай, ты хочешь, чтобы я разругался с Папашей Тони?
Девушка только рассмеялась.
- Ладно тебе, бука. Я научилась раскачиваться лет в десять. Дай хоть разок
попробовать.
- Похоже, по-другому от нее не отвяжешься, – сдался Марио. – Томми, подай ей
перекладину.
Томми хмуро подтянул трапецию за крючок и передал ее Сью-Линн. Он впервые
видел, чтобы Марио уступал, когда дело касалось профессиональной
компетенции.
- Она слишком дерганая, – проворчал он, однако Марио, прищурившись, наблюдал, как девушка раскачивается.
- Мышцы неплохие. Потеряла форму, конечно, и стиль не блещет…
Сью-Линн вернулась на мостик, отпустив трапецию Томми в руки.
- Я же говорила, – со смехом заявила она.
- Да, недурно… Упс, а вот и проблемы!
К подножию аппарата решительно направлялся Папаша Тони, явственно
дышащий пламенем. Он заорал на Марио по-итальянски, потом набрал воздуху и
снова крикнул:
- Спускайтесь! Вы все!
Марио повернулся к Сью-Линн.
- Леди вперед.
Папаша Тони перевел дух только через пять минут. Одно из важнейших правил
Сантелли запрещало чужакам подниматься на аппарат без его личного
разрешения.
- Это я виновата, мистер Сантелли, – слабо сказала Сью-Линн. – Мэтт запретил, но я все равно полезла. Я знаю, что делаю, правда. Мой отец Пит Чаллонер…
- Никогда не слышал, – холодно перебил Папаша. – А теперь, с вашего
позволения, леди, у меня и моей труппы репетиция.
Анжело подошел как раз вовремя, чтобы услышать последние слова, и ткнул
Марио в бок.
- Что же ты, Мэтт! Взял свою пассию на аппарат, не спросив Папашу Тони?
- Я ее не брал! – заспорил Марио.
Папаша Тони, задумчиво глядя на отдаляющуюся Сью-Линн, медленно произнес:
- Знаешь, Мэтт, полагаю, это только справедливо. В конце концов, я позволил
Анжело учить Терезу летать. Только в следующий раз спрашивай до, а не после.
На другое утро, когда не было тренировок, Марио, одетый в джинсы и черную
водолазку, которую носил в балетную школу, и Сью-Линн, наряженная в юбку
клеш, остановились у трейлера Зейнов.
- Помнишь, ты говорил, что хочешь взять Маленькую Энн покататься на коньках?
Сью-Линн говорит, в городе есть большой каток, и она замечательно катается. Я
и сам не плох. Бери-ка ты Маленькую Энн, и поедем вместе.
Еще до теплой выжидающей улыбки на его лице Томми почувствовал, толком не
осознав, зачем Марио организовал двойное свидание. Ему самому вдруг стало
тепло и радостно. В машине обе девушки сели на заднее сиденье. Потом Томми, стоя с Марио на краю катка, смотрел, как они, наклонившись, застегивают коньки
– белокурые кудряшки рядом с темными косами. Теперь, когда он знал Сью-Линн
лучше, она уже не так походила на Лисс. Разве что сзади – темными волосами и
изящным изгибом талии. Маленькая Энн рассказала, что Сью-Линн была
замужем и развелась. Рядом с ней Маленькая Энн со своими кудряшками и
детским курносым личиком выглядела не оформившейся. Сью-Линн называла ее
деткой и дорогушей. Разница между Сью-Линн и Маленькой Энн, казалось, увеличивала разницу между ним самим и Марио – словно они были просто двумя
отдельными парами, мало в чем схожими, шумно возящимися на полу. Маленькая
Энн хорошо каталась; они легко кружились и пересекались, поворачивали, быстро скользя, нагибались и устремлялись вперед, как пара ласточек. Томми
смотрел, как Марио, держа скрещенные руки Сью-Линн, льнет к ней, как они, ловко лавируя между людьми, выписывают в центре катка затейливые фигуры.
- Выскочка, – заметила Маленькая Энн. – Она и в номере точно такая. Всегда в
центре внимания.
Томми подумал, что Марио и не думает ее останавливать. Глянув на него снова, Маленькая Энн сказала:
- Марио хорошо катается, правда? Он танцор?
- Ага. Зимой преподает в балетной школе.
- Так я и думала. Это видно по тому, как он держит руки. Я тоже иногда хожу в
балетную школу зимой. Хороший способ сохранить форму.
Они вчетвером встретились в углу, и Марио протянул руки к Маленькой Энн.
- Меняемся?
Маленькая Энн, вспыхнув румянцем, приняла предложение. По сравнению с
грацией Марио она выглядела почти неуклюжей и очень маленькой. Томми, чувствующий себя в равной степени неловким и слишком юным, остался наедине с
вежливой, сразу заскучавшей Сью-Линн. Вместе они чинно кружили по катку в
полном молчании.
Домой Томми вернулся злой до предела, замерзший и внутри и снаружи, в то
время как Марио ушел со Сью-Линн. Мать сидела на кухонном стуле и чинила его
трико. Томми ощутил, как злость внутри начинает бурлить, грозя вырваться на
свободу.
- Мама, господи, я сам могу присмотреть за своим костюмом!
Он едва не сдернул трико у нее с колен, но ее удивленное обиженное лицо его
остановило.
- Том младший… – она моргнула, и Томми понял, что серьезно ее расстроил.
- Прости, мамочка. Я просто привык сам делать свою работу. А у тебя своих дел
достаточно, чтобы еще за таким теленком, как я, ходить.
- Томми, а для чего еще существуют матери?
- Да, но я уже вырос. И за прошлую зиму вполне научился за собой следить.
- Что случилось? Плохо покатались? У Марио такая красивая девочка. Из них
получится прекрасная пара. Я слышала, она тоже воздушный гимнаст, из
Чаллонеров. Мы работали с ними как-то летом, за год до того, как ты родился, и
мы перешли к Ламбету. Сью-Линн была совсем малышкой.
Она подняла трико, ожидая его одобрения.
- Так и должно быть. А потом вы с Маленькой Энн поженитесь, и за твоей
одеждой будет смотреть она.
- Боже мой! – вспыхнул Томми. – Я сводил девочку на каток, а ты нас уже
поженила! Прекрати!
Бесс улыбнулась.
- Ну, тебе точно нужен кто-то, кто будет заниматься починкой. У тебя самого
ничего не выходит. Всякий может сказать, что ты сам штопаешь себе одежду.
Томми, который за годы работы у Ма Лейти научился зашивать и штопать очень
аккуратно, даже не сразу нашелся, что сказать. По молодости своей он не
заметил за ее замечанием чувство женской гордости.
- Мама, что ты такое говоришь? Я работал с костюмами еще до того, как выучился
читать.
- Это другое, – отмахнулась Бесс Зейн. – Просто не люблю смотреть, как