коленей и потянутых мышц, и он всегда относился к ним, как к чему-то само собой
разумеющемуся. Даже тихонько гордился, что не обращает внимания на эти
мелкие досадные травмы. Но случившееся стало для него ужасной
неожиданностью.
Томми делал простое сальто и даже соприкоснулся с Джонни пальцами, и тут в
глазах потемнело. Почувствовав, что летит вниз, он в последних проблесках
сознания попытался свернуться и с содроганием понял, что тело не слушается.
Потом был сильный удар и темнота.
В носу поселился резкий горький запах. Томми поперхнулся, закашлялся и
открыл глаза. Мокрое лицо холодило. Джонни сидел рядом и держал у его
ноздрей открытый пузырек нашатыря. Под спиной был твердый пол. Лицо Марио
размытым кругом маячило за плечом Джонни. Оттолкнув руку с нашатырем, Томми сел.
- Что случилось? – пробормотал он.
- Похоже, ты потерял сознание, – сказал Джонни. – Я сперва решил, что ты
промазал, а потом увидел, что ты не группируешься, а наоборот. Господи, как ты
меня напугал… Я думал, ты свалишься прямо на голову!
- Подай полотенце, Лисс, – Марио снова протер ему лицо. – Давай-ка, Везунчик, выпрямись. Где-нибудь болит?
Томми попробовал подвигаться.
- Вроде нормально… Я… ой!... кажется, ребра ушиб. А так нормально.
Тело снова свело спазмом ужаса.
- Ты нас всех перепугал, – в голосе Анжело звучала непривычная мягкость. – Ты
мог сломать шею. Я уж было решил, что ты ее в самом деле сломал. Марио
правильно сделал, что прозвал тебя Везунчиком.
- Все так быстро случилось, – выговорил Томми. – Все было нормально, а потом в
глазах почернело. Хотел сгруппироваться и не смог.
- Будешь должен свечку Святому Михаилу, – Лисс робко тронула его за руку. –
Вот так гимнасты и убиваются.
Томми вдруг понял, насколько потрясенными они выглядят. Опасность в самом
деле была так велика? Они в самом деле так за него переживали? И только-
только он успел проникнуться всеобщим теплым отношением и неожиданно
бурным проявлением чувств, как Анжело резко скомандовал:
- Так, хватит. Он не пострадал. Мы не будем весь день рассусоливать, что могло
случиться. Лисс, лезь наверх и помни, пожалуйста, что ловитор здесь я. Ты все
равно хватаешься. Держи руки при себе, а как их поймать – это моя забота.
Лисс пошла к лестнице. Марио жестом отправил Томми следом.
- Ты знаешь правило. Если не получилось, иди наверх и делай снова.
Томми качнул головой.
- Не могу. Меня еще трясет.
- Именно поэтому, Везунчик.
- Как скажешь, – Томми кое-как встал на подгибающиеся ноги и побрел к
лестнице.
Во рту сделалось гадко.
- Что-то мне… – начал он и едва успел добежать до уборной.
Марио сунул ему полотенце и с мрачным видом стоял рядом, пока Томми – по
своим ощущениям – выкашливал все внутренности. Когда рвота наконец
прекратилась, он вцепился в фаянс и выговорил:
- Лучше я сделаю перерыв. Если полезу наверх, снова упаду.
- А если не полезешь сейчас, не полезешь никогда.
Глаза Марио светились ледяным спокойствием, его рука на локте Томми больше
не поддерживала, а сжимала.
- Я бы понял, если бы ты ударился головой. Небольшое сотрясение, бывает. Но
головой ты не бился, а выворачивает тебя просто потому, что ты струсил. А
теперь выметайся отсюда, пока я тебя на клочки не разорвал.
Парень толкнул Томми к выходу, и тот вдруг понял.
Он думал, что ничего не боится. Он гордился собой, потому что никогда не
страдал от обычных панических атак, присущих начинающим воздушным
гимнастам, не цеплялся в ужасе за перекладину, страшась падения, не хватался
за стропы, как утопающий за соломинку. А теперь оказалось, что он вовсе не
чужд страху, просто в его случае страх пришел позже, в более слабой форме. В
его храбрости не было никаких личных заслуг, просто не выпало случая по-
настоящему испугаться, вот и все. А теперь он испугался, и Марио это заметил.
Под насмешливым взором парня Томми побрел к лестнице и, спотыкаясь, полез
на аппарат.
- Ну наконец-то, – язвительно встретила его Лисс. – Добрый вечер.
Девушка подождала, пока он подаст перекладину, раскачалась, кувыркнулась и
позволила Анжело поймать себя за лодыжки. Томми неуклюже схватил
вернувшуюся трапецию, пытаясь отбросить все мысли и сосредоточиться лишь
на моменте, когда Анжело отпустит Лисс. Он бросил ей трапецию, девушка
поймала, прыгнула на мостик рядом с ним и уклонилась, давая ему перехватить
перекладину.
- Быстрее убирай! Не спи! – крикнул Марио снизу. – Так, Томми, твоя очередь.
Лисс придержала трапецию, пока он брался за перекладину.
- Окажи милость, поделись, что будешь делать? – едко поинтересовался
Анжело.
- Простой перелет, – ответил Томми единственное, что пришло на ум.
Марио считал для него, чего не делал с самых первых дней.
- …два, три… пошел!
Томми почувствовал, как трапеция понесла его вверх. Внутри словно сжимались
неведомые раньше мышцы, голос Марио звучал будто за миллионы миль.
- Подтянись… выпрями ноги… держи, держи… пошел!
Томми бросил тело через перекладину, и руки вдруг оказались там, где им
положено было быть. Вот Анжело поймал его запястья, вот движение отдалось
болью глубоко под ребрами. Зато он снова чувствовал ритм кача, ровный, как
часы… а потом перевернулся, и их руки расцепились. Томми позволил трапеции
нести себя, обнаружил перекладину под пальцами и с облегчением ощутил под
ногами надежный мостик.
- Грязно! – выкрикнул Марио. – Ноги и локти во все стороны! Лисс, быстрее
убирай перекладину… не пихай ее за один конец! Еще раз!
После двух попыток Анжело разрешил Томми спуститься и занялся с Марио
работой над тройным сальто. Упав рядом с Джонни, Томми закрыл глаза, радуясь тактичному неписаному соглашению, которое позволяло ему
растянуться на полу и притвориться спящим. Сейчас Томми не хотелось даже
добродушного подтрунивания. Болело практически все. Когда Марио и Анжело
закончили репетицию, Томми сел. Ответил на вопрос: «Порядок, Везунчик?»
коротким кивком и направился к раздевалке.
- Расскажешь Люсии? – спросил Анжело поверх его головы.
- С какой стати? – возмутился Марио. – Я что, отчитываюсь ей о каждом своем
падении?
- Это другое, и ты все прекрасно понимаешь, – тихо возразил Анжело. – Когда
вот так теряешь контроль в воздухе, ничего хорошего это не сулит. Ему надо
провериться у доктора.
- Не пойду я ни к каким докторам! – отрезал Томми.
- Ты будешь делать то, что тебе говорят, и давай без возражений, – предупредил
Анжело и снова обратился к Марио: – Вдруг он перегрузил сердце или заработал
легкое сотрясение от какого-нибудь другого падения? В следующий раз ему
может не повезти. Летать можно только в безупречном физическом состоянии, ты сам знаешь.
- Каркаешь, как старуха, – нахмурился Марио. – Одно падение ничего не значит.
Ему от твоих разговоров будет хуже, чем от парочки неудачных свиданий с
сеткой.
Джонни накинул полотенце на плечи.
- Анжело, не делай из мухи слона. У нас еще пробы у Старра, а ты знаешь этих
докторов. Ничего не найдут, а все равно перестрахуются и заставят его сидеть
внизу неделю-другую.
- Я в порядке, – вставил Томми. – Может, перегрелся или еще что.
- Разумеется, – Марио положил твердую уверенную руку ему на плечо. – Господи, Анжело, неужели ты не помнишь, что было со мной в прошлом сезоне? Каждый
долбаный раз, когда я начинал третий кувырок, тело переставало слушаться, в