ловиторки… едва не убил. Мы свалились на край сетки… могли закончить, как
Джо с Люсией – тут бы и конец сразу двоим Сантелли. Он обернулся вокруг меня, смягчил падение. Я выбил ему два передних зуба, а он даже Папаше ничего не
сказал. Если бы сказал, Папаша наверняка запретил бы мне пробовать еще год.
Думаешь, после такого я сбегу от семьи? Стану работать на кого-то другого?
Джонни усмехнулся. Он снова становился самим собой.
- К Томми у тебя тоже будет слабость?
Марио лежал на боку, похожий из-за напряженного лица на злого Пьеро.
- Уже есть. Мы с тобой могли бы работать на двойной трапеции, но ты всегда был
таким индивидуалистом.
В его устах слово прозвучало оскорблением.
- Семь часов, Джок. Пора вставать, бриться и приводить себя в порядок, пока
женщины не оккупировали все ванные.
Марио сел, сбрасывая одеяло.
- Ребята, семь часов, – объявил Анжело, распахивая двери.
Увидев Джонни, он рассмеялся.
- Чего и следовало ожидать. Помню вас на гастролях в ночь перед большим шоу.
Где один, там и все. Интересно, где я отыщу Лисс? В кровати у Люсии? Ах да, вы
ведь взрослые… так или иначе, в кои-то веки здесь я ее не нашел!
Chapter 11
ГЛАВА 22
Для поездки они взяли фургон Джо: зимняя квартира Цирка Старра находилась
милями пятьюдесятью южнее. У ворот Папаша Тони спросил насчет Фортунати, и их отправили к большому шатру, где располагались аппараты. Высоко над их
головами летали туда-сюда маленькие яркие фигурки.
Сантелли сбились в кучку и смотрели.
- На мостике Джим, – бормотал Марио, указывая пальцем. – И Лионель в
ловиторке. А в воздухе Клео.
Женщина, сделав изящный пируэт, поймала перекладину, и Лисс охнула.
- И это им мы должны показывать, что умеем?
- Тихо, тихо, – Анжело приобнял ее за талию. – Наш Мэтт тоже не промах. Все
будет нормально.
Женщина раскачалась – так высоко, что едва не коснулась ногами купола. В
самой высокой точке она отпустила трапецию, кувыркнулась назад и сделала два
идеальных сальто в сеть. Затем аккуратно прыгнула на пол, подобрала белый
халат и направилась к ним, завязывая пояс. Папаша Тони, изысканно кивнув, взял
ее за руку.
- Клео, дорогая.
Клео Фортунати была миниатюрная, даже меньше Томми, с пламенеющими
волосами и теплыми живыми глазами.
- Рада снова повидаться, Тони. Я даже признаюсь, что выделывалась перед
вами. Так, совсем чуть-чуть.
С аппарата слезли двое мужчин. Они подошли к Сантелли, и тот, что был повыше, крепко сжал ладонь Папаши.
- Как дела, дядя Тони? Старр придет позже. Я и Лионель считаем, что вам не
помешает немного времени – привыкнуть к свету и оборудованию – раз вы
выступали на открытом воздухе. Я знаю, что тебе все равно, где работать, но ты
говорил, дети никогда не выступали в шапито.
- Спасибо, что подумал об этом, Джим. Мы действительно даем представления в
парках и на пустырях. Никто из детей, кроме Анжело, не работал в шапито.
Джим Фортунати был на дюйм-два выше Папаши Тони, но вряд ли бы кто назвал
его высоким. У него была стройная мускулистая фигура и густые серо-стальные
волосы c драматической сединой на висках. Исполнилось ему, наверное, лет
сорок пять. Его брат, Лионель, выглядел моложе, темнее. У него были
широченные плечи и аккуратные завитые усики.
Он обменялся рукопожатием с Анжело.
- Это все члены семьи?
- Верно, – откликнулся Анжело.
И Томми понял, что он подразумевает именно то, что сказал. Уныние, нахлынувшее утром, когда он смотрел на Марио и Джонни, испарилось без
следа. Он тоже был Сантелли – в особенном смысле.
Нет смысла ревновать – ни к Джонни, ни к другим.
Клео спросила своим теплым глубоким голосом:
- Почему Люсия с вами не приехала? Я так хотела с ней повидаться.
- Она тоже хотела бы, – ответил Папаша, помолчав. – Должно быть, решила, что
дети разволнуются, если она будет смотреть. Передала тебе привет. Джим ведь
рассказывал, что у меня в номере трое ее детей?
Лицо Клео – треугольное, с вздернутым носом, почти гномье – преобразилось, когда она улыбнулась.
- Ну-ка, посмотрим, кого я помню. Мэтт-младший, конечно же… ты всегда был
темненьким. А Марк… да, он никогда не летал, верно? Глаза или что? Джонни, правильно? И, разумеется, моя девочка.
Она заключила Лисс в полные энтузиазма объятия.
- Помнишь меня, сладкая?
Лисс кивнула. Странно было видеть всегда подвижную девушку странно
онемевшей, рослой по сравнению с Клео.
- Но как ты выросла, как вы все повзрослели…. Господи, Лу как-то писала, что у
тебя муж и даже ребенок. Сколько ему?
- Два с половиной, – робко ответила Лисс.
Клео сжала ее еще раз и отпустила.
- Как бы мне его повидать. Зря ты не взяла его с собой… здесь куча людей, которые могли бы за ним присмотреть. Или ты как Лу – ждешь не дождешься, как
бы его на кого-нибудь спихнуть?
- Привет, Клео, – вставил Марио. – Ты ни капли не изменилась.
- Чего не скажешь о тебе, – она с улыбкой смотрела на него снизу вверх. – Ты не
высоковат для вольтижера?
- Все так говорят, – ухмыльнулся Марио. – Но я справляюсь.
- Знаю, Люсия присылала вырезки, – Клео взглянула на Томми. – А это, должно
быть, протеже, о котором она писала.
- Прости, – встрепенулась Лисс. – Клео, это Томми Зейн. В номере мы называем
его Томми Сантелли.
Клео протянула Томми руку – крепкую и сильную.
- Очень приятно. Если кто-то приходит сюда с Сантелли, то с ним определенно
стоит познакомиться, мы-то знаем, да, Джим?
Джим Фортунати, пожимая Томми руку, слегка нахмурился. Не то чтобы
недружелюбно – скорее, озабоченно.
- Сколько тебе лет, Томми?
Томми покосился на Папашу, который кивнул в знак разрешения.
- Шестнадцать, мистер Фортунати.
Неожиданно нахлынувшее осознание, что это те самые Летающие Фортунати, чьи фотографии он вырезал из журналов лет с пяти-шести, заставило Томми
потерять дар речи.
- Слишком мало, – подытожил Джим Фортунати. – Он когда-нибудь работал в
манеже, дядя Тони?
- Выступал с нами весь прошлый сезон, – подтвердил Марио. – С Ламбетом. Он
член труппы.
- Ламбет… понятно, – Джим по-прежнему хмурился. – Хорошо, дядя Тони, я
отведу тебя к Рэнди Старру. Ты никогда с ним не встречался?
- Нет, только со стариком Лючиано. Рэнди был совсем мальчишкой.
- Ну, теперь он хозяин, и не всё здесь так, как прежде. Но он отличный парень…
он вам понравится. Клео, Лионель, позаботьтесь о них. Отправьте бутафора за
их вещами и покажите им, где переодеться.
Клео снова приобняла Лисс.
- Пойдем, сладкая моя. Переоденешься в моем трейлере, а то в женской
раздевалке вечный кавардак. Лионель, иди с мужчинами.
В просторной палатке они натянули трико. Анжело занялся растяжкой, разрабатывая занемевшие после долгой езды мышцы. Когда все снова собрались
у входа в большой шатер, Джонни спросил:
- А чем отличается работа в шапито?
- Жарче, – ответил Анжело. – Зато не надо волноваться насчет ветра, и солнце
не бьет в глаза.
К ним подошла Лисс. Джонни осклабился.
- На короткой ноге с Их Высочеством, сестренка? Королева и крестьянка?
- Она знала, что я волнуюсь, и что мне будет неуютно одной в незнакомом месте.
Она всегда была добра ко мне, и я всегда ее любила, ты же знаешь.
- Только не позволяй ей нагнать на тебя страху, котенок, – предупредил Анжело.
- Вот еще, – с достоинством ответила Лисс. – Я смотрю на нее, и мне просто
хочется сделать все, на что я способна, и еще немного.
Затем Анжело велел им лезть наверх и сделать пару качей – размяться и