- Верно, ты же не Сантелли, да? Помню, в контракте у тебя была другая
фамилия. Как ты угодил к Сантелли? Они так гордятся своим тесным семейным
кругом. Я думал, для этого надо либо попасть к ним в зятья, либо родиться у них.
Ты или твои родичи?
Томми качнул головой.
- Сантелли работали у Ламбета, и Марио научил меня летать.
- Ты на них не похож, это факт, – заметил Вэйленд. – Они же все итальяшки, так?
Хотя Джонни белобрысый. Наверное, они тебя за смазливую мордашку взяли, чтобы в масть получилось: блондин, брюнет и рыжий, а?
Он был близко, Томми чувствовал запах виски в его дыхании, и ему стало неловко.
- Твои родичи тоже летают?
- Нет, папа укротитель. Том Зейн. Я хотел посмотреть, где они будут выступать.
У Коу Вэйленда отпала челюсть. Он встал, не отрывая взгляда от Томми.
- Господи всемогущий! Ты тот самый Зейн? Их сын?
- А что не так? – удивился Томми. – Эй, ты чего так смотришь? У меня что, лицо
зеленым стало?
- Старик Тони… он, значит, твой опекун?
- Ну да. А что?
- Славно, что ты здесь, верно? А то… о боже, – Вэйленд вдруг резко отвернулся, набросил пиджак и затянул галстук. – Кыш, парень. Иди себе. Мне пора.
«Да что такое? – совсем опешил Томми. – Он так напился?»
- Можно мне «Билборд»? Ты сказал, что уже прочел.
- Ну, не совсем. У меня его нет, – сказал Вэйленд, отворачиваясь. – Пошел прочь, ступай, поговори с Тони. Брысь!
А когда Томми, нахмурившись, послушался, Вэйленд окликнул его с пьяной
настойчивостью.
- Эй, Томми… сильно не раскисай, ладно?
Либо этот парень свихнулся, либо последние мозги пропил.
С этой мыслью Томми направился к сундукам Сантелли. Его сундук был открыт, костюм лежал наверху. Марио, полуголый, стоял на одной ноге, натягивая трико.
- Ты припозднился, – сказал он. – Одевайся.
Томми взял черные трико и с отвращением выпалил:
- Жмот!
- Кто? Я? – удивился Марио.
- Да этот урод Вэйленд. Вечно таскает у других «Билборд», будто обеднеет, если
свой купит. А теперь у него был новый, я попросил взглянуть на минутку, посмотреть, где выступает Ламбет, а он соврал. Сказал, якобы у него нет, а я сам
в его сундуке видел. Это ж надо таким прижимистым быть.
- Ах, этот, – заметил Папаша, приглаживая волосы перед импровизированным
туалетным столиком, сооруженным из зеркала, доски и двух сундуков. – Он
слишком дружит с бутылкой.
Анжело пожал плечами.
- Ничего не поделаешь, брат босса. Любого другого уже давно взашей бы
погнали.
- Я слышал, – невнятно сказал Марио, застрявший в горловине топа, – он летал до
этого года, но партнер подложил ему свинью.
- И ты его винишь? – Томми заправил завязки и наклонился обуться. – Он небось
его заставлял использованной лентой перекладины обматывать. С него станется
туалетную бумагу стирать и утюжить!
- Ладно, ладно, – попенял Папаша, – хватит сплетничать. Где Джонни?
Он бросил взгляд на сундук Джонни.
- Уже оделся, – доложил Марио. – Наверное, воды попить пошел. А вон он, возвращается…
Томми поднял голову и увидел Джонни с новым «Билбордом» подмышкой. Когда
тот положил журнал на сундук, Томми потянулся к нему, но Марио перехватил
его руку и неожиданно строго сказал:
- У тебя есть дела поважнее! Давай, ragazzo, на выход. Опоздаем!
- Ты совсем, что ли? Пять минут еще, – возмутился Томми, но Марио подтолкнул
его, и пришлось подчиниться.
Томми надулся: большую часть времени они с Марио общались на равных, но
порой парню попадала вожжа под хвост, и он начинал распоряжаться Томми, как
маленьким.
- Я просто хотел посмотреть, где выступают родители, – сказал он, однако Марио
не обратил внимания.
Да в чем дело? Что происходит?
Но они готовились выходить, и Томми все забыл: его научили оставлять личные
проблемы и заботы вне манежа. В перерыве между представлениями Марио
вдруг поинтересовался, не надоела ли Томми домашняя еда, и взял его в город, в
китайский ресторан. Они редко выбирались куда-то вдвоем, но на стоянке Вудс-
Вэйленда провели столько времени в качестве братьев, что больше не
чувствовали неловкости. Весь вечер Марио вел себя на удивление дружелюбно и
обходительно, даже нежно. Когда они возвращались к вечернему шоу, автобус
был почти пуст, и Марио потихоньку взял Томми за руку.
- Что тебе попалось в печенье? – спросил Томми, а сам развернул свою бумажку и
прочел: – Вы получите неожиданные известия.
Марио растянул губы в аляповатой клоунской усмешке, и Томми моргнул. Обычно
эта гримаса появлялась, только когда парень бывал расстроен.
- А в моем сказано: «Помогите! Меня насильно держат на фабрике печений с
предсказаниями!»
- Ай, прекрати, – фыркнул Томми. – Я эту шутку в шесть лет слышал!
Марио скомкал бумажку и бросил за окно.
- Это все равно полная чушь, – сказал он.
Вскоре автобус прибыл на стоянку, и Марио выпрыгнул наружу.
- Давай быстрее, время на исходе. Если опоздаем, Папаша нас в следующий раз
вообще никуда не пустит.
Папаша Тони, уже одетый, сидел на сундуке и перебирал бумаги. Томми заметил
квадратный желтый бланк и, когда они выходили на номер, поинтересовался:
- Эй, Марио, Лисс уже родила?
- Надеюсь, нет, – отозвался Марио. – Только в сентябре должна.
- Просто Папаша получил телеграмму, и я больше ничего не смог придумать. Все
хорошо, так ведь?
Ему вдруг стало страшно. Странное поведение Коу Вэйленда, неожиданная
доброта Марио…
- Если это как-то тебя касается, Папаша сообщит, когда придет время, – сурово
сказал Марио. – Ну пришла ему телеграмма, и что? Хватит уже нос всюду совать.
Получив привычный отпор, Томми на секунду расслабился. А потом
присоединившаяся к ним Стелла быстро глянула на него и отвела взгляд, и он
снова принялся себя накручивать. На аппарате, впрочем, Томми смог отвлечься.
Там ничто не имело значения, абсолютно ничто, важно было только ровно сойти с
мостика. Но после номера нехорошее предчувствие вернулось. Что происходит?
Почему ему ничего не говорят?
Вокруг него рабочие разбирали шатер: полет стоял последним номером в
программе, и большей части сундуков уже не было, как и половины шатра, который унесли в цирковой поезд. Папаша Тони положил руку Томми на плечо, и
весь страх вдруг прорвался наружу.
- В чем дело? Вы что-то от меня скрываете! Почему вы так на меня смотрите?
Будто бы кто-то умер…
Анжело приобнял его.
- Иди, Том, присядь, – мягко сказал он. – Нам надо кое-что тебе сообщить…
- Иди, Том, присядь, – мягко сказал он. – Нам надо кое-что тебе сообщить…
Но Томми вывернулся и схватил «Билборд», лежащий на сундуке Папаши.
- Нет! – выкрикнул Марио. – Джонни, отбери, не…
Однако Томми, подгоняемый ужасом, уже пролистал страницы и споткнулся на
заголовке: «СЕМЕЙНАЯ ПАРА ПОГИБЛА НА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОМ
ПЕРЕЕЗДЕ». Он пробежал статью глазами.
Том Зейн, дрессировщик из цирка Ламбета… машина и трейлер разбиты… Бесс
Зейн, его жена…
- Боже, – выдохнул он. – А я даже не знал. Я должен был быть там, с ними…
Анжело снова обнял Томми и выговорил хрипло и нежно:
- Нет, парень. Если они вообще успели что-то понять, то наверняка
порадовались, что ты не с ними, что ты в безопасности.
Отец. Мать.
- Только не плачь, – Марио, бледный и дрожащий, смотрел на него сверху вниз. –
Томми, если ты заплачешь, я этого не переживу…
- Ты знал. Весь вечер знал! Знал и не сказал!
Ужасное предательство. Вот почему Марио был так добр. Только чтобы увести
его со стоянки, помешать задавать вопросы!