Он осторожно собрал красную сверкающую мелочь на бумагу и высыпал обратно в коробочку.
Элен была симпатичнее Маленькой Энн — тихая, кареглазая, с темными волосами, спадающими на плечи.
— Я думала, ты уже все забыл.
— За одну зиму? Я же не совсем безмозглый.
— Где это ты пропадаешь? — спросила Элен.
— Да на самом виду — на аппарате, — отозвался Томми. — А если ты меня не видишь, просто прислушайся. Где Папаша Тони вопит, там и я.
— Почему же ты здесь больше не работаешь? — поинтересовалась Ма Лейти. — Только-только я втолковала тебе, где что лежит. А ты уже выступаешь и слишком взрослый, чтобы заниматься гардеробом.
— Ничего подобного, Ма, — неловко запротестовал Томми. — У меня просто слишком много дел. Отвечаю за костюмы и все такое.
Маленькая Энн хихикнула.
— Ходишь по кругу, да, Томми? На параде самый старший ребенок следит за реквизитом. А теперь ты летаешь, и у них ту же самую работу выполняет самый младший!
Ма Лейти улыбнулась.
— Зато когда он станет старым и толстым, то все равно сможет приносить цирку пользу.
— Воздушные гимнасты не толстеют, — возразила Маленькая Энн. — Стареют, да, но не толстеют. Посмотрите на Папашу Тони. Ему, наверное, лет семьдесят стукнуло.
Она положила лист на стол.
— Я всё, Ма. Эта последняя замена все баламутит, но вроде ничего получилось.
Она выпрыгнула из трейлера, и Томми поспешил следом.
— У тебя замки на туфлях починили?
В этом году Маленькая Энн выступала на «золотом колесе» — вращающейся трапеции, на которой она кувыркалась, удерживаясь ступнями. Трюк был простой и не особо опасный: сценическая обувь надежно крепилась к перекладине. Но на последнем выступлении замки заело, и за девушкой, тщетно пытающейся освободиться, пришлось лезть одному из униформистов.
— Да, Анжело их посмотрел. Теперь все в порядке, я утром проверяла.
Они шли по аллейке, которая постепенно появлялась на пустом кукурузном поле.
Рабочие устанавливали торговые палатки. Маленькая Энн вытащила солнечные очки.
— С Папашей Тони действительно так трудно, как все болтают?
— Да нет. Он строгий, много требует, но… как говорится, больше лает, чем кусает. По крайней мере, меня он пока еще ни разу не укусил.
Маленькая Энн фыркнула, потом посерьезнела.
— Слушай, а как твой папа? Он поправится?
— Скорее всего. Правда, у него воспалился глаз, и доктора одно время боялись, что глаз не спасти. Испытали на нем что-то новое… какое-то чудо-лекарство.
— Была бы я твоим папой, в клетку и носа бы больше не сунула.
— И я бы не сунул. Только папа не такой. Когда мне было четыре, ему чуть руку не отгрызли. И ничего. А помнишь, как ты заработала перелом на канатах? И полезла наверх через три дня, как гипс сняли. Энн, мне надо в прачечную.
Прокатишься со мной?
— Только маме скажу.
Она убежала. А когда вернулась, Томми увидел, что девушка успела распустить волосы и переодеться в синий сарафан.
— Мама не против, но только если ты будешь вести осторожно.
Вдоль линии трейлеров они прошли к жилищу Сантелли. Каждый трейлер имел собственное место, и где бы они ни выступали, какой бы формы ни была стоянка, трейлеры всегда стояли одинаково, и каждый имел постоянных соседей. Томми стукнул в дверь.
— Есть кто-нибудь?
— Заходи, — сварливо отозвался Марио. — Что надо, Том?
— Ты в приличном виде? Я не один.
— Минуту…
Потом до них донеслось приглушенное закрытой дверью «Проходите».
Внутри было пусто.
— Я за стиркой, — пояснил Томми.
— Хочешь меня захватить? Могу съездить.
— Нет, я с Маленькой Энн.
Марио вышел, на ходу застегивая рубашку. Он был босиком и с мокрыми спутанными волосами.
— Привет, — бросил он Маленькой Энн.
Увидев, как изменилось лицо девушки, Томми подумал: «Держу пари, у нас половина девчонок по Марио сохнут… Никогда не замечал».
— У тебя есть мелочь? А то вдруг у них там автоматы.
Марио выудил из кармана горсть монет и, не считая, ссыпал в подставленные ладони Томми.
— На обратном пути купи мне черные шнурки, ладно?
— Да, конечно. Еще что-нибудь?
— Да нет… Сдачу оставь. Возьмешь себе газировки.
Томми принялся собирать белье. Маленькая Энн наморщила нос.
— А чем так интересно пахнет? Будто гвоздикой.
— Глицерин. Волосы укладывать, — Марио показал квадратную жестянку. — Мать сама делает. Покупной слишком жирный. Энн, что у вас за новая девушка? На последнем канате, длинноволосая такая.