— Сью-Линн. Откуда-то с востока. Фамилию не помню… не то Фаррис, не то Фарли. А что?
— Просто напоминает одну мою знакомую.
Томми знал, что Марио имеет в виду. Он сам, впервые увидев стройную темноволосую девушку, недоверчиво подумал: «Лисс?» Он разглядел ее, когда она спустилась. Темно-коричневые, а не голубые глаза, рот шире и чувственнее, кривоватые зубы. Но она походила на Лисс, и движения ее тонкого тела неуловимо напоминали манеру Лисс Сантелли. Сходство не укрылось даже от Анжело: «Мэтт, ты видел ту девочку из номера с канатами? Вылитая Лисс».
— А может, вы знакомы? — почти кокетливо сказала Маленькая Энн. — Она спрашивала, кто этот симпатичный черноволосый парень из воздушных полетов.
Интересовалась, есть ли у тебя девушка.
Марио явно рассердился, но сохранял вежливость.
— Сводничеством занялась? В твоем-то возрасте?
— Не-а. На самом деле она сказала, что летала пару лет. Увидела, что в вашем номере одни парни, и подумала, не нужна ли вам девушка. На тот случай, если ты заинтересуешься.
— Я так и подумал, что для канатов она работает довольно профессионально.
— Ага, значит, заинтересовался? — подначила Маленькая Энн.
— Да не особо.
— Грубый ты, Марио, — хихикнула девушка. — Такой красавчик, а подружки нет.
Марио изобразил откровенно шутовскую физиономию.
— А может, я просто жду, пока ты подрастешь, лапочка?
— Да ну тебя! — Маленькая Энн густо покраснела.
Томми поднял стянутое в узел белье и сухо напомнил:
— Мы в город поедем, или останешься с Марио ворковать?
— Конечно же, останусь ворковать… — тут Маленькая Энн сообразила, что Томми не шутит. — Я готова. Пойдем.
Она придержала для Томми дверь. Когда он сгрузил увесистый узел на заднее сиденье машины Сантелли, девушка сказала:
— Ты что, ревнуешь? Разве мне нельзя подурачиться с Марио? Да он мне почти в отцы годится!
— Господи! Мне все равно, с кем ты дурачишься. И Марио тоже. Кстати, ему всего двадцать три.
Томми сел в машину и опустил стекло, выгоняя удушливую жару. Он — сам не зная отчего — был не в настроении. Вид Марио, флиртующего с Маленькой Энн, — а именно этим они и занимались — чем-то его глубоко не устраивал.
— Ой, — ожила Маленькая Энн, когда они повернули на стоянку за знаком «Прачечная». — Одна из этих, новых, с автоматическими машинами и сушилками.
Они такие забавные.
На приближающихся подростков уставились две дородные женщины в домотканых платьях. Томми не обратил внимания: он привык к таким взглядам.
— Можно я помогу?
— Если хочешь. Полотенца положи в одну машину, трико и остальное — в другую. А накидки надо стирать отдельно, а то полиняют. И в холодной воде, не в горячей.
Маленькая Энн снова хихикнула.
— Вообще-то, это я должна тебе все объяснять. Я же здесь девушка!
Некоторое время оба молча загружали машины. Одна из женщин, все поглядывающая на них с любопытством, спросила:
— Вы ведь не здешние? Из тех людей с нефтяного промысла за городом?
— Нет, мэм, — вежливо ответила Маленькая Энн. — Мы из цирка.
— И вы… вы выступаете?
— Да, в разных номерах.
— Боже, как интересно!
Заверив, что обязательно придет на них взглянуть, женщина неохотно вернулась к своей стирке.
— Ох уж эти провинциальные городишки, — шепнул Томми. — Гляди, она до сих пор пялится.
— Это все мои проклятые волосы, — надулась Маленькая Энн.
Томми помнил, что пару лет назад у нее была довольно невзрачная коричневая шевелюра. Но оказавшись в номере Марго, девушка принялась обесцвечивать волосы, пока не превратилась в платиновую блондинку.
— Знал бы ты, чего я наслушалась в школе в прошлом году. Приличные девочки не красятся и все такое. И все равно, многие стали брать с меня пример. Мама говорит, люди такое замечают. Они и правда замечают.
— Пусть смотрят. По-моему, красиво.
Томми вдруг вспомнил Стеллу и задался вопросом, натуральная ли она блондинка, или тоже красится.
— Здесь есть автомат с газировкой. Хочешь бутылочку?
Они потягивали газировку, слушая, как шуршит в машинах одежда. И стоило переживать? Все было абсолютно естественно, как в старые добрые времена.
— Тебе понравилась Калифорния?
— Да, ничего. Только немного странно, что пальмы вокруг торчат, и снега нет даже на Рождество.
— Мама рассказывала, что Люсия Сантелли была, наверное, самой красивой гимнасткой в мире. Она из этой семьи? Ты ее видел?
— Разумеется. Она мать Марио.
— Я слышала, она сломала спину. Сильно покалечилась?
— Нет, по ней и не скажешь. Только иногда двигается немного медленно, вот и все. Она помогала Джонни, брату Марио, сделать номер.