— Без тройного?
— С побегом Лисс вышла такая суматоха, что мне как-то не хотелось.
Марио сложил вырезку и спрятал обратно.
— А как другие члены семьи? — поинтересовался Томми.
— Неплохо, кроме Стел. По-прежнему бродит тенью.
— Стелла? Что с ней случилось?
Марио, поколебавшись, все-таки ответил:
— Ладно, ты тоже член семьи, имеешь право знать. Джонни заделал ей ребенка и, вместо того чтобы бежать за обручальным кольцом, отвел ее к доктору. А тот оказался жуликом.
— Вот черт…
— Хорошо, что у Лисс был номер Джонни, — мрачно сказал Марио. — А наш дорогой многоуважаемый дедуля Гарднер!
Парень треснул кулаком о пол.
— Когда Стел залетела, они выступали в Вашингтоне. Джок помчался к дедушке, и тот все оплатил. Сказал, мол, негоже Джонни портить себе жизнь связью с какой-то ярмарочной шлюшкой. Шлюшкой! — Марио сверкнул глазами. — Да цирковые девушки куда приличнее городских! Стел же не из пальца этого ребенка высосала! В общем, доктор, разумеется, оказался мошенником: приличные не будут рисковать лицензией. Короче говоря, Джок решился отвезти Стел в больницу, только когда она оказалась чуть ли не при смерти. И к этому времени он сообразил, наконец, насколько все серьезно. Стел была в таком состоянии, что больнице пришлось доложить полиции, все завертелось… Это была заварушка года.
— Надо же…
Томми трудно было поверить, что Джонни на такое способен.
— Угадай, кто вступился и все разрулил?
— Папаша Тони?
— Бог с тобой! Он бы парня на куски разодрал, и Джонни об этом знал. Дядя Анжело, вот кто. Одолжил им денег — оплатил больничные счета из своего кармана — а потом сел с Джонни в коридоре и внушил ему страх Господень. В буквальном смысле — вызвал священника, и тот обручил Джонни и Стел прямо в больнице. Потом он забрал их домой, отдал им свою комнату — ну, ту большую угловую, где он жил когда-то с Терри — и ни разу не проговорился Люсии, каким подонком оказался ее сынишка. Сочинил, будто бы они были женаты весь сезон, а Стел упала и потеряла ребенка. Так что и ты помалкивай, ладно?
— Бедняжка, — пробормотал Томми. — Как она сейчас?
— Так себе. Выглядит, конечно, ужасно — весит фунтов восемьдесят. У нее было заражение крови. Если бы не какое-то чудо-лекарство, не выкарабкалась бы.
— Джонни надо было с самого начала на ней жениться, ну, или не трогать, — сказал Томми. — Мне все равно, что он твой брат, но поступил он гадко.
— Ну, я и не спорю, но мне его все-таки жаль. Анжело рассказывал, что когда он понял, насколько Стелле плохо, то ревел, как дитя. Да и не стоит его сильно винить… если учесть, мнение Лу насчет обзаведения детьми. Может, он думал, что оказывает Стел услугу — в смысле, не заставляет ее быть хорошей католической девочкой…
Снаружи раздались шаги, и кто-то позвал:
— Мэтт?
— А вот и Эдди.
Марио открыл двери, впуская коренастого парня лет двадцати в узких синих джинсах и тяжелом красном свитере. У парня были полные детские губы и короткие курчавые, почти ненатурально черные волосы.
— Вот он какой, этот знаменитый Томми, — протянул он высоким сладкозвучным тенором и взял Томми за руку. — Как дела? Мэтт столько про тебя рассказывал.
Отпустив ладонь Томми, Эдди подтолкнул Марио локтем.
— Буч, конечно, но тааакой хорошенький! Вот что ты здесь скрывал, Мэтт?
— Хватит ломать комедию, Эдди. И не лезь не в свое дело.
— О, Томми, мы же все равно будем друзьями, надеюсь.
К вящему изумлению Томми Эдди состроил ему глазки, снова взял его за руку и с энтузиазмом сжал. Томми удивленно смотрел на него, никак не реагируя на рукопожатие. Вокруг Кено витала аура, которую Томми обычно ассоциировал с пьяными, хотя Эдди был несомненно трезв как стеклышко.
— Познакомишь его с мальчиками, Мэтт?
— Очень сомневаюсь, — откликнулся Марио.
— Сколько тебе лет, Томми? — спросил Кено.
— Шестнадцать, — Томми накинул себе несколько месяцев.
Кено присвистнул.
— Малолетка — и какой! Не знал я, что ты западаешь на цыпляток, Мэтт!
— Слушай, черт тебя подери…
— Зато хороший предлог не водить его по барам. Но представь, его первое большое плавание…
— Эдди, заткнись. Я не шатаюсь по округе, когда работаю.
— Зря ты позволяешь семье держать себя на привязи, — серьезно сказал Эдди. — Это очень плохо для психики и личности. Мой психоаналитик говорил…
— Сказал бы я, что ты можешь сделать со своим психоаналитиком!