Парень толкнул Томми к выходу, и тот вдруг понял.
Он думал, что ничего не боится. Он гордился собой, потому что никогда не страдал от обычных панических атак, присущих начинающим воздушным гимнастам, не цеплялся в ужасе за перекладину, страшась падения, не хватался за стропы, как утопающий за соломинку. А теперь оказалось, что он вовсе не чужд страху, просто в его случае страх пришел позже, в более слабой форме. В его храбрости не было никаких личных заслуг, просто не выпало случая по-настоящему испугаться, вот и все. А теперь он испугался, и Марио это заметил.
Под насмешливым взором парня Томми побрел к лестнице и, спотыкаясь, полез на аппарат.
— Ну наконец-то, — язвительно встретила его Лисс. — Добрый вечер.
Девушка подождала, пока он подаст перекладину, раскачалась, кувыркнулась и позволила Анжело поймать себя за лодыжки. Томми неуклюже схватил вернувшуюся трапецию, пытаясь отбросить все мысли и сосредоточиться лишь на моменте, когда Анжело отпустит Лисс. Он бросил ей трапецию, девушка поймала, прыгнула на мостик рядом с ним и уклонилась, давая ему перехватить перекладину.
— Быстрее убирай! Не спи! — крикнул Марио снизу. — Так, Томми, твоя очередь.
Лисс придержала трапецию, пока он брался за перекладину.
— Окажи милость, поделись, что будешь делать? — едко поинтересовался Анжело.
— Простой перелет, — ответил Томми единственное, что пришло на ум.
Марио считал для него, чего не делал с самых первых дней.
— …два, три… пошел!
Томми почувствовал, как трапеция понесла его вверх. Внутри словно сжимались неведомые раньше мышцы, голос Марио звучал будто за миллионы миль.
— Подтянись… выпрями ноги… держи, держи… пошел!
Томми бросил тело через перекладину, и руки вдруг оказались там, где им положено было быть. Вот Анжело поймал его запястья, вот движение отдалось болью глубоко под ребрами. Зато он снова чувствовал ритм кача, ровный, как часы… а потом перевернулся, и их руки расцепились. Томми позволил трапеции нести себя, обнаружил перекладину под пальцами и с облегчением ощутил под ногами надежный мостик.
— Грязно! — выкрикнул Марио. — Ноги и локти во все стороны! Лисс, быстрее убирай перекладину… не пихай ее за один конец! Еще раз!
После двух попыток Анжело разрешил Томми спуститься и занялся с Марио работой над тройным сальто. Упав рядом с Джонни, Томми закрыл глаза, радуясь тактичному неписаному соглашению, которое позволяло ему растянуться на полу и притвориться спящим. Сейчас Томми не хотелось даже добродушного подтрунивания. Болело практически все. Когда Марио и Анжело закончили репетицию, Томми сел. Ответил на вопрос: «Порядок, Везунчик?» коротким кивком и направился к раздевалке.
— Расскажешь Люсии? — спросил Анжело поверх его головы.
— С какой стати? — возмутился Марио. — Я что, отчитываюсь ей о каждом своем падении?
— Это другое, и ты все прекрасно понимаешь, — тихо возразил Анжело. — Когда вот так теряешь контроль в воздухе, ничего хорошего это не сулит. Ему надо провериться у доктора.
— Не пойду я ни к каким докторам! — отрезал Томми.
— Ты будешь делать то, что тебе говорят, и давай без возражений, — предупредил Анжело и снова обратился к Марио: — Вдруг он перегрузил сердце или заработал легкое сотрясение от какого-нибудь другого падения? В следующий раз ему может не повезти. Летать можно только в безупречном физическом состоянии, ты сам знаешь.
— Каркаешь, как старуха, — нахмурился Марио. — Одно падение ничего не значит. Ему от твоих разговоров будет хуже, чем от парочки неудачных свиданий с сеткой.
Джонни накинул полотенце на плечи.
— Анжело, не делай из мухи слона. У нас еще пробы у Старра, а ты знаешь этих докторов. Ничего не найдут, а все равно перестрахуются и заставят его сидеть внизу неделю-другую.
— Я в порядке, — вставил Томми. — Может, перегрелся или еще что.
— Разумеется, — Марио положил твердую уверенную руку ему на плечо. — Господи, Анжело, неужели ты не помнишь, что было со мной в прошлом сезоне? Каждый долбаный раз, когда я начинал третий кувырок, тело переставало слушаться, в глазах мутилось, и я сам не понимал, как оказывался в сетке. Хороший сон поможет ему лучше, чем полная больница докторов.
— Ох уж эти доктора, — неприязненно подхватил Джонни. — Помнишь болвана, который лечил Мэтту запястье? Классический перелом лучевой кости, шесть недель — вот что он сказал. И не поверил, когда Мэтт заявил, что все зажило.