Он был плотным, грубовато привлекательным мужчиной с бычьей шеей.
— А зачем тебе «Билборд», парень? — спросил он с тяжеловесным юмором. — Ищешь новую работу? Сольный номер на центральном манеже?
— Просто хочу посмотреть, где на этой неделе выступает цирк Ламбета, — сымпровизировал Томми.
— Ладно тебе, Рыжий, — сказал Вэйленд все еще шутливо. — На кой тебе сдался этот мелкий балаган? Тебе и здесь неплохо, разве нет? Или тебя кто-то обижает? Скажи дядюшке Коу, и я быстро его проучу.
— Я вырос в этом мелком балагане, — ответил Томми. — Хочу посмотреть, где выступают родители.
— Верно, ты же не Сантелли, да? Помню, в контракте у тебя была другая фамилия. Как ты угодил к Сантелли? Они так гордятся своим тесным семейным кругом. Я думал, для этого надо либо попасть к ним в зятья, либо родиться у них. Ты или твои родичи?
Томми качнул головой.
— Сантелли работали у Ламбета, и Марио научил меня летать.
— Ты на них не похож, это факт, — заметил Вэйленд. — Они же все итальяшки, так?
Хотя Джонни белобрысый. Наверное, они тебя за смазливую мордашку взяли, чтобы в масть получилось: блондин, брюнет и рыжий, а?
Он был близко, Томми чувствовал запах виски в его дыхании, и ему стало неловко.
— Твои родичи тоже летают?
— Нет, папа укротитель. Том Зейн. Я хотел посмотреть, где они будут выступать.
У Коу Вэйленда отпала челюсть. Он встал, не отрывая взгляда от Томми.
— Господи всемогущий! Ты тот самый Зейн? Их сын?
— А что не так? — удивился Томми. — Эй, ты чего так смотришь? У меня что, лицо зеленым стало?
— Старик Тони… он, значит, твой опекун?
— Ну да. А что?
— Славно, что ты здесь, верно? А то… о боже, — Вэйленд вдруг резко отвернулся, набросил пиджак и затянул галстук. — Кыш, парень. Иди себе. Мне пора.
«Да что такое? — совсем опешил Томми. — Он так напился?»
— Можно мне «Билборд»? Ты сказал, что уже прочел.
— Ну, не совсем. У меня его нет, — сказал Вэйленд, отворачиваясь. — Пошел прочь, ступай, поговори с Тони. Брысь!
А когда Томми, нахмурившись, послушался, Вэйленд окликнул его с пьяной настойчивостью.
— Эй, Томми… сильно не раскисай, ладно?
Либо этот парень свихнулся, либо последние мозги пропил.
С этой мыслью Томми направился к сундукам Сантелли. Его сундук был открыт, костюм лежал наверху. Марио, полуголый, стоял на одной ноге, натягивая трико.
— Ты припозднился, — сказал он. — Одевайся.
Томми взял черные трико и с отвращением выпалил:
— Жмот!
— Кто? Я? — удивился Марио.
— Да этот урод Вэйленд. Вечно таскает у других «Билборд», будто обеднеет, если свой купит. А теперь у него был новый, я попросил взглянуть на минутку, посмотреть, где выступает Ламбет, а он соврал. Сказал, якобы у него нет, а я сам в его сундуке видел. Это ж надо таким прижимистым быть.
— Ах, этот, — заметил Папаша, приглаживая волосы перед импровизированным туалетным столиком, сооруженным из зеркала, доски и двух сундуков. — Он слишком дружит с бутылкой.
Анжело пожал плечами.
— Ничего не поделаешь, брат босса. Любого другого уже давно взашей бы погнали.
— Я слышал, — невнятно сказал Марио, застрявший в горловине топа, — он летал до этого года, но партнер подложил ему свинью.
— И ты его винишь? — Томми заправил завязки и наклонился обуться. — Он небось его заставлял использованной лентой перекладины обматывать. С него станется туалетную бумагу стирать и утюжить!
— Ладно, ладно, — попенял Папаша, — хватит сплетничать. Где Джонни?
Он бросил взгляд на сундук Джонни.
— Уже оделся, — доложил Марио. — Наверное, воды попить пошел. А вон он, возвращается…
Томми поднял голову и увидел Джонни с новым «Билбордом» подмышкой. Когда тот положил журнал на сундук, Томми потянулся к нему, но Марио перехватил его руку и неожиданно строго сказал:
— У тебя есть дела поважнее! Давай, ragazzo, на выход. Опоздаем!
— Ты совсем, что ли? Пять минут еще, — возмутился Томми, но Марио подтолкнул его, и пришлось подчиниться.
Томми надулся: большую часть времени они с Марио общались на равных, но порой парню попадала вожжа под хвост, и он начинал распоряжаться Томми, как маленьким.
— Я просто хотел посмотреть, где выступают родители, — сказал он, однако Марио не обратил внимания.
Да в чем дело? Что происходит?
Но они готовились выходить, и Томми все забыл: его научили оставлять личные проблемы и заботы вне манежа. В перерыве между представлениями Марио вдруг поинтересовался, не надоела ли Томми домашняя еда, и взял его в город, в китайский ресторан. Они редко выбирались куда-то вдвоем, но на стоянке Вудс-Вэйленда провели столько времени в качестве братьев, что больше не чувствовали неловкости. Весь вечер Марио вел себя на удивление дружелюбно и обходительно, даже нежно. Когда они возвращались к вечернему шоу, автобус был почти пуст, и Марио потихоньку взял Томми за руку.