— Ты правда так и уйдешь? Так с нами всеми обойдешься? Не только со мной, но и… со всей семьей? — Марио тяжело сглотнул. — Что мы будем без тебя делать?
Что будет с контрактом Томми? Что будет с Летающими Сантелли?
— Тяжело это говорить, Мэтт, но мне плевать, — Анжело зажег очередную сигарету. — Вы уже не дети. Вас больше не надо держать за ручку. Даже паренек достаточно взрослый, чтобы за собой присмотреть.
Он бросил на Томми странный тяжелый враждебный взгляд.
— Знаешь, Мэтт, я всю жизнь беспокоился об этой чертовой семье. А теперь хочу хоть раз подумать о себе и Тессе. Моей собственной семье.
— Анжело, ради бога! — взмолился Марио, и Томми почувствовал, что парень готов расплакаться. — Не поступай так со мной… со всеми нами! Ты же мой… мой ловитор, я больше ни с кем никогда не работал. Как я буду делать без тебя тройные и… и вообще? Я всегда говорил, что ты наша опора, только ты держишь нас на плаву…
— Мэтт… малыш, — Анжело взял Марио за руку. — Я не хочу делать тебе больно. Никому из вас не хочу, но тебе особенно. Джонни и Стел… я знаю, что они справятся. Но и ты справишься — так или иначе. Я не собираюсь провести остаток жизни, собачась с Джонни и пытаясь удержать все от распада. Думал, что смогу, но я просто для этого не предназначен, я даже пробовать не буду!
Марио смотрел на него, в голосе звучали горечь и обида.
— Папаша Тони всю жизнь пытался возродить Летающих Сантелли. Он поднял нас cнуля. А теперь не успел он остыть в своей могиле, как ты уходишь… бросаешь все, за что он сражался! Как низко…
Марио не закончил — просто сидел, глядя на Анжело полными боли и огорчения глазами.
— Так и знал, что ты мне это припомнишь, — парировал Анжело и раздавил сигарету каблуком. — Ладно, Мэтт. Не думал, что когда-нибудь кому-нибудь это скажу. Даже на исповеди не говорил, а это что-то да значит. Но знаешь, со мной что-то произошло, когда моего отца вытащили из сетки мертвым. Черт возьми, начнем с того, что я никогда не хотел летать.
— Что ты несешь? — изумился Марио.
— Говорю то, что есть. Я не хотел летать. Вот почему… я никогда… никогда не мог понять Терри. Папаша меня толком и не спрашивал. Просто, когда мне было лет двенадцать, сказал: «Ну, Анжело, ты становишься большим и сильным мальчиком, буду учить тебя летать». И я послушался. Это было семейное дело, все равно как если бы мы чинили обувь или торговали макаронами. А потом, когда у меня начало получаться… Ты не помнишь, Лу никогда об этом не рассказывала.
Когда Люсия узнала, что Лисс в положении, она закатила истерику. Она такая тихая сейчас, ты даже не поверил бы, что она на такое способна. Она рвала, и метала, и бушевала полночи. Папаше, Джо и Мэттью потребовалось шесть часов, чтобы хоть немного ее угомонить. На следующий день в столовой Папаша сказал старику Лючиано: «Люсия уходит из номера месяцев на восемь-девять. Как нам ее заменить?» И Везунчик Старр ответил, что место Люсии может занять Клео. И добавил: «Этот твой мальчик, Анжело, пусть выступает вместо Клео». Что ж, я не спорил. Ситуация была серьезная, если учесть какими угрозами бросалась
Люсия. Мы все боялись, что она убежит и сделает что-нибудь… неразумное. К примеру, бросится под поезд, как грозилась. Вот так. Nonna тогда ездила с нами и ничего не могла поделать с Люсией. Клео было всего семнадцать, перспектива занять место звезды пугала ее до смерти. Мэтт тоже возился с Люсией. Так что я не стал усугублять положение.
Томми не в первый раз задался вопросом, каким человеком был Мэттью Гарднер-старший. Почему оставался в тени и позволил полностью затянуть себя в дела семьи жены. Папаша Тони как-то сказал: «Наша семья пожирает людей заживо».
Был ли Мэттью-старший слабым, подобно многим мужчинам, которые женятся на сильных властных женщинах? Может, поэтому Джонни так отнесся к Стелле, когда она забеременела? Будто оказывал ей услугу, позволяя не оставлять ребенка.
Анжело продолжал говорить с яростной сосредоточенной горечью, вертя в пальцах незажженную сигарету.
— Спустя несколько лет после смерти Мэтта… и они переживали это с Люсией почти каждый год… ну, в номер понадобился ловитор. А я как раз им был. И когда Джо и Люсия упали, и Люсия сломала спину, мы все думали, что номеру конец. Я сказал Папаше Тони, что хочу уйти, заняться другим делом. А Папаша ответил, что я — это все, что у него осталось, и что даже я собираюсь его бросить. Он просто не понимал, что кто-то может быть живым-здоровым и не предпочитать полеты еде, например.
— Да, — медленно произнес Марио. — Именно ты не дал Лу и Папаше удержать Марка.
— Верно. Единственная серьезная ссора, которая была у нас с Люсией. Я решил, что вам, детям, надо стать теми, кем вы сами хотите. И Лу не собиралась давить на вас так, как она с Папашей давили на меня. Это я договорился, чтобы Марка оставили в Фриско с дедушкой Гарднером и чтобы он ходил там в школу. И я уговорил Папашу Тони отпустить тебя в колледж, но ты сам себе все испортил.