— Позже поболтаем, — сказал он и заметил: — На кухне флаг подняли. Пойду-ка поем.
Томми остался на коленях возле сундука. С одной стороны, он был доволен, что Марио еще помнит переживания и накал их первого сезона. С другой, злился за то, что парень поднимает подобные темы прилюдно, когда нельзя толком ответить, не выдав себя.
Ну и что мне полагалось отвечать?
Но между дневным и вечерним шоу Томми сделал открытие, которое полностью затмило весь гнев и замешательство. В раздевалке он промолчал. Когда поезд загружали после представления — тоже. Когда они оказались в купе, и поезд тронулся, Марио выговорил голосом, едва слышным за стуком колес:
— Иди ко мне, Томми. Вроде бы ты собирался что-то рассказать про Лоутон, штат Оклахома, а?
— Разумеется, — Томми соскользнул вниз. — Но сначала расскажу кое-что другое.
Слушай, ты знал, что Коу Вэйленд пьет? Держит бутылку в сундуке…
— Знаю. Мы брали у него виски для Анжело. И не он один возит с собой спиртное… Люсия тоже возила — если кто-то простудится, или зубы заболят.
— Я видел, как он пил, — упрямо продолжал Томми. — Пару раз. Не до отупения, но пил. И от него пахло. В прошлое воскресенье…
— Какое кому дело, что он делает по воскресеньям? Если бы всех, кто пьет по воскресеньям, увольняли, пришлось бы закрывать шоу.
— Он пил сегодня вечером. Прямо перед представлением.
Марио рывком сел.
— Стой, погоди минуту. Я знаю, что парень тебе не нравится. Я и сам его едва терплю. Но это правда, Том? Ты не выдумываешь? Не преувеличиваешь?
— Ты за кого меня принимаешь? — взъярился Томми. — Я бы не стал клеветать!
Марио нахмурился.
— Прости, малыш. Но это важно. Это серьезное обвинение. Либо ты сейчас замолкаешь, либо выкладываешь как есть.
— Я сказал, что он пил сегодня вечером. Прямо перед выходом на манеж. Помнишь, я возвращался в раздевалку перед вторым отделением?
— Я думал, ты отлить пошел.
— Да, и, кажется, в сортире кого-то вывернуло. Там воняло, а еще я поскользнулся и измазал обувь. Решил вытереть соломой, но оказалось, что на носки тоже попало. Тогда я пошел в раздевалку за новыми, а он там пил. Сразу захлопнул крышку сундука и ушел, но оставил стакан на полу. Я понюхал и… Черт, Марио, я знаю, как пахнет виски!
Марио пристально смотрел на него. Потом сказал:
— Прямо перед выходом на манеж? Перед номером?
— Да.
Лицо Марио медленно бледнело.
— Почему ты мне сразу не сказал?
— Растерялся, не знал, что делать. Не хотел, чтобы ты выходил взвинченным. Я боялся, но… К тому времени, как я вернулся, уже начинался номер, и я даже не понял, что будет хуже: сказать или не говорить.
— Надо было сказать. Я бы отказался с ним выходить.
Нахмурившись, он принялся натягивать штаны.
— Одевайся, Том.
— Хочешь поговорить с Вэйлендом?
Марио покачал головой. Когда Томми влез в штаны и кроссовки, он велел:
— Ступай в вагон для женатых и спроси Джонни и Стеллу, хотят ли они пойти перекусить в общий вагон, или мы можем придти к ним в купе. Стел сюда нельзя, а нам к ним можно. Спроси, что им больше по нраву. Скажи, что есть разговор.
Томми набросил джинсовую куртку: поздним августом жара после заката сменялась холодным ветром. Между вагонами дуло, и он поежился. В нужном вагоне он нашел двери с табличкой «ДЖОННИ И СТЕЛЛА ГАРДНЕР, ЛЕТАЮЩИЕ САНТЕЛЛИ» и робко постучал. Ему открыла Стелла, до подбородка закутанная в пушистый розовый халат.
— Томми! — удивленно воскликнула она.
Он передал послание Марио, и она сказала:
— Приходите сюда. Одеваться не хочется.
— Кроме того, — добавил из-за ее спины Джонни, — когда пытаешься что-то обсудить в общем вагоне, надо брать в учет две дюжины пар чужих ушей. Личный семейный разговор лучше устроить здесь.
Они собрались в крохотном купе. Джонни освободил полку для длинных ног Марио и умостился на маленьком складном стуле. Стелла и Томми сели на коврик — часть обстановки, которую девушка возила с собой. Каждый вечер коврик приносили в купе, и Стелла его расстилала — как она сама рассказала как-то в раздевалке, стоя перед своим сундуком. Коврик был старый, вытертый и истрепанный по краям, но, глядя на него, на стул, на вышитый шарф, прикрывающий сундук, Томми подумал: «Она устроила тут подобие дома. Как родители в трейлере у Ламбета». Ему стало интересно, только ли женщины задумываются о подобных вещах.
Джонни предложил сигареты. Марио протянул Стелле невесть где добытую коробочку конфет, которую та пустила по кругу. Некоторое время они ели крекеры с сыром и болтали о выступлении и долгом ночном переезде в Денвер.