— Эй, минутку, — заспорила девушка.
— Кто дал тебе право… — начал Джонни.
Томми глубоко вдохнул.
— Марио — старший в номере, Джонни, и ты это знаешь. Ввести новый трюк в номер можно правильно и неправильно. Ты поступил неверно.
«К тому же, — мысленно продолжил он, — какого черта ты выбрал именно этот день, когда Марио и так на коне».
— И нам обязательно ругаться прямо тут?
— Ага, нас все услышат, — согласился Коу Вэйленд. — Хватит выпендриваться, Мэтт. Лично я совсем не против.
— Отвали, Вэйленд, — рассвирепел Марио. — Это семейное дело, не суй сюда свой длинный нос!
Поведение Коу Вэйленда Томми никогда не нравилось, но даже Папаша Тони не одобрил бы такой выпад в сторону человека, участвующего в номере — неважно, члена семьи или нет. Папаша всегда много орал на Томми и Стеллу, но то было на репетициях, на представлениях же он вел себя безукоризненно вежливо.
Вэйленд скривился.
— Да, босс, — пробормотал он и ушел в сторону раздевалки.
Джонни приобнял Стеллу за плечи.
— Иди одевайся, детка. Потом вернешься, и мы все обсудим.
— Уже обсудили, — возразил Марио.
Джонни повернулся к нему.
— Слушай, ты сегодня всех давишь авторитетом направо и налево, но заруби себе на носу одну вещь. Можешь издеваться над пареньком, если он тебе позволяет. Попробуешь замахнуться на меня — увидишь, что и я способен за себя постоять.
Но Стелла… Послушай меня, очень внимательно послушай. Путешествуя с балаганом, я немного научился читать по губам. И если ты еще хоть раз обзовешь Стеллу, Мэтт, будешь разговаривать сквозь выбитые зубы.
— Джок, что ты пытаешься доказать? Хочешь, чтобы она стала звездой? Чтобы я ушел? Хочешь стать главным?
— Ох, ради Бога, давай не будем, — Джонни отвернулся. — Я здесь стою, весь мокрый, зарабатываю пневмонию, и от высоты у меня разболелась голова. Продолжим в более подходящее время, ладно?
Томми вернулся в раздевалку. Коу Вэйленд, натягивающий штаны, смерил его мрачным взглядом. Томми снял трико и подтянул к себе ведро. Окунув мочалку в ледяную воду, он понял, что ослаб и весь дрожит. Как бы сейчас хотелось в уют семейного трейлера, где можно переодеться, вымыться и — если надо — повздорить одним, без двух-трех дюжин артистов, постоянно снующих рядом.
Когда в раздевалке появился Марио, Томми не стал оглядываться, но, закончив переодеваться, он понял, что парень — как был, в сценическом костюме — уселся на сундук и не двигается.
— Марио, — тихо позвал Томми, склонившись над ним, — если ты будешь просто вот так сидеть и подхватишь простуду, легче тебе не станет. Ты сам мне все время повторял.
Марио поднял осунувшееся лицо.
— Уйди, Том… ради Бога… да оставь же меня в покое!
Томми, вздрогнув, выдернул из сундука свитер, натянул его поверх рубашки и в ярости бросился к кухне.
Пошел он к черту! Пошел к черту!
Незадолго до вечернего представления Джонни хлопнул перед Марио развернутую газету.
— Смотри сюда! Думаешь, нам такая слава нужна?
«СКАНДАЛ В ЦИРКЕ ВУДС-ВЭЙЛЕНДА», — прочел Томми.
— Вот, послушай, — с отвращением сказал Джонни. — Буйные Сантелли ссорятся во время полетов. Зрители, сидевшие сегодня днем возле форганга в цирке Вудс-Вэйленда, получили массу дополнительных впечатлений, когда известная цирковая семья затеяла перебранку. Даже на трибунах были слышны гневные слова, которыми обменивались гламурная гимнастка Стелла Гарднер и звезда номера Марио Сантелли на аппарате. В результате стычки звездный артист Марио не сумел сделать свое хваленое тройное сальто и закатил такую истерику, что инспектору пришлось дать сигнал к концу номера. Не успев покинуть манеж, члены труппы схлестнулись в новой распре. Неизвестно, дошло ли дело до рукопашной, но, так или иначе, зрители получили два шоу по цене одного.
Марио стукнул по газете кулаком. Его маленькое зеркало опрокинулось и соскользнуло на пол.
— Где ты взял эту дрянь?
Он повернулся к Вэйленду, сидящему перед сундуком.
— Ты запустил эти слухи? Я, разумеется, не ожидал, что ты будешь вести себя как Сантелли, но должно же у тебя хватать мозгов не разносить сплетни.
Вэйленд дернул головой.
— Ааа, хватит уже нудеть. Считаешь, мне делать нечего, кроме как про вас болтать? Если хочешь знать, красавчик, твои вопли мог услышать весь город. Ты так себя ведешь, мистер Модник, будто я грязь под твоими ногами, только я проездил с цирком достаточно, чтобы понимать, что на манеже склоки не заводят. Зато ты, несмотря на все твои хваленые семейные традиции, этого, видно, не понимаешь.