Марио глотнул воздух так, будто Вэйленд его ударил. Впрочем, это и был своего рода удар.
— Тут еще есть, — неприязненно отметил Джонни. — Вот, слушайте. По слухам труппа Сантелли оказалась на грани краха после трагического падения их менеджера, артиста-ветерана Тонио Сантелли, в Цинциннати и ухода ловитора в результате разгоревшейся борьбы за главенство…
— Где они это выкопали? — спросил Томми.
— Да на стоянке, — сердито откликнулся Коу Вэйленд. — Кто-то проболтался репортерам, вот и все. Большинство не стало бы говорить с городскими, только всегда найдется жадный до деньжат рабочий, который все растрезвонит за баксы.
Вечернее представление было худшим на его памяти. В акробатическом номере Марио выступил из рук вон плохо — к тому времени, как они покидали манеж, Джонни был белый от ярости. В раздевалке, меняя черные трико на зеленый костюм, он через плечо прошипел:
— Лучше бы тебе взять себя в руки, Мэтт, пока никто не пострадал.
— Я буду в норме, Джок, отвали.
— Нас из-за тебя уволят!
— Я сам уволюсь, и черт с ним.
— Послушай, — с лица Джонни исчезла злость. — Мэтт… парень… не знаю, что тебя гложет, братец, но прошу, подожди с этим до конца представления. А то ведь кто-нибудь и правда убьется.
Он помолчал, затем продолжил с неприкрытой тревогой:
— Мэтт, хочешь отгул на вечер? Мы тебя прикроем, скажем боссу, что ты заболел.
Марио сделал долгий дрожащий вдох.
— Я буду в порядке. Просто… дай мне пару минут.
— Как хочешь! — Джонни рывком набросил накидку. — Чертов упрямец…
Когда Джонни отошел, к Марио приблизился Томми. Что бы тот ни натворил, видеть такие мучения было невыносимо.
Зачем он так с собой поступает?
— Марио…
Парень отбросил его руку и, не оглядываясь, покинул шатер.
Томми нерешительно остановился в проходе между сундуками. Коу Вэйленд поспешно захлопнул крышку своего и резко сказал:
— Проходи, парень, не задерживайся. Я позже приду. Ступай у других над душой виси.
Томми вышел наружу, но тут же прижался к стене, выжидая. Как только Вэйленд ушел, он проскользнул обратно. Марио, закусив губу, разминался снаружи, одетая в зеленое Стелла приблизилась к мужчинам.
— Стел, я же сказал, что ты отстранена на три дня. Сегодня ты с нами не выступаешь.
— Нет, выступает, — возразил Джонни. — Или не выйду я.
— Дело говоришь, — Вэйленд положил Джонни на плечо мясистую ладонь. — Так ему и скажи… Пускай не распоряжается чужими женами. Какое ему дело? Красивые девчонки — вот что нужно толпе. Да я бы сам куда охотнее ловил симпатичную девочку, чем нашего Модника.
Оскорбительный выпад Марио проигнорировал.
— Джок, если Стел выйдет на манеж, я останусь здесь.
— И вылетишь с работы, Мэтт. Пусть ты и звезда, но не ты распоряжаешься проклятым номером, так что не дури!
— Я старший в номере, — сказал Марио ледяным тоном. — Старший артист всегда имеет право…
— Чушь! — оборвал его Джонни. — Кто сказал? Со всей этой фигней покончено с того дня, когда ушел Анжело, так что можешь не командовать.
— Ладно вам, — добродушно протянул Вэйленд. — Полегче, парни, у нас выступление. После шоу пойдем к боссу и выясним, кто тут главный. Конечно, если наш красавчик взревновал, решив, что публика считает Стеллу симпатичнее него…
— Закнись, — бросил Марио таким тоном, что даже Вэйленду стало понятно, что он зашел слишком далеко. — Чертов алкоголик!
Томми, слушавший все это поодаль, решил вмешаться.
— На этот раз у меня есть доказательства, — сказал он, ступив вперед. — Это было на его туалетном столике. Понюхай.
Он протянул Марио стаканчик с несколькими янтарными каплями на дне. Марио потянул носом и потрясенно уставился на Вэйленда.
— Ах ты гад…
Джонни с отвращением взял стакан.
— Вот как ты разогреваешься перед шоу! А я не поверил, когда они мне рассказали!
— Парни, не порите горячку…
Коу Вэйленд улыбался, покачиваясь на каблуках. Даже в гневе и смятении Томми был поражен тем, насколько он привлекателен, стоя вот так — сильный, в облегающих трико, с любезной улыбкой на лице. В движениях его сквозила та же своеобразная грация, что и у Марио с Джонни. И в этот самый неподходящий на свете миг в голове Томми мелькнуло воспоминание. В воздушных номерах полно эротики… а в воздушных полетах особенно… это во многом сублимированная гомосексуальность.