Выглядел парень неважно, но выражение нечеловеческой скорби пропало. Когда он говорит: «Оставь меня в покое», он молит о помощи. А у меня не хватило мозгов понять.
Марио бережно развернул его.
— Как плечо?
— Болит.
— Давай разомну. Или хочешь, Джонни позову?
Томми покачал головой. Джонни слишком многое замечает.
Сняв рубашку, он лег на нижнюю полку, а Марио, усевшись позади, принялся растирать ему спину — сильными бесстрастными движениями.
— Так лучше?
— Да, теперь хорошо.
Массаж продолжался, прикосновения постепенно превратились в ласку. Взяв Томми за плечи, Марио осторожно перевернул его и навис сверху.
— У нас есть незаконченные дела, — мурлыкнул он. — Мы начали в Лоутоне, Оклахома, помнишь? И мы больше не в раздевалке.
Марио полностью забрался на полку и лежал практически на Томми, упираясь руками в подушку по обе стороны его головы. В этот момент Томми ощутил, что вся боль и отчаяние дня, вся горечь и унижение — все это стоило таких секунд.
Марио поцеловал его, и Томми закрыл глаза, сдаваясь.
А затем Марио вдруг окаменел и вскинул голову, поворачивая побелевшее лицо к открывшейся двери купе.
— Простите, если прерываю, — сказал Коу Вэйленд.
Томми подумал, что никогда не видел на человеческом лице выражение такой неприкрытой ненависти.
— Я пришел к вам, ублюдкам, думал вымаливать прощение, выпрашивать еще один шанс. Вы же меня ни в грош не ставите, долбанные педики. Ага, Модник здесь и его сладкий мальчик… Я хотел на коленях приползти, извиниться, что облажался. Но, вижу, вы слишком заняты!
Дверь захлопнулась. Томми, слабо привалившийся к стене, слишком потрясенный, чтобы полностью осознать произошедшее, услышал, как Марио разразился горьким звенящим смехом.
— Как говорил один знаменитый клоун, — сказал он, наконец, абсолютно бесцветным тоном, — la commedia é finite!
Поезд гремел и качался. Марио, все еще всхлипывая от истерического смеха, встал задвинуть щеколду.
— М-да, запирать дверь, когда лошадь уже украли… Иди ко мне, piccino. Давай…
— Марио… — Томми, перепуганный, сидел, опустившись на колени.
— Ой, ладно тебе, какая теперь разница? — отмахнулся Марио с тем же жутким смехом. — Все равно сезону конец. Подожди и увидишь.
Его руки сомкнулись вокруг шеи Томми в удушающей хватке, и Томми позволил опрокинуть себя на полку, чувствуя за обреченным смехом отчаяние утраты. И вдруг он задумался, было ли это несчастье, это разоблачение тем, чего Марио добивался весь этот ужасный день.
ГЛАВА 2
Март 1947 года. Зимняя квартира цирка Старра не изменилась. Знакомое нагромождение шатров, аппараты, клубки проводов, выведенные на прогулку животные… Причудливая картина опустевшего цирка, где еще не дают представлений: место, с виду заброшенное, но кипящее загадочной скрытой жизнью где-то за кулисами.
Марио, медленно ступая по мокрой траве, прошел к шатру воздушников, где они год назад выступали на смотре для Фортунати. Стоящий там коренастый мужчина оглянулся:
— Вот и ты!
— Привет, Лионель.
Они пожали руки.
— Пойдем в офис.
Лионель повел гостя к маленькому красному фургончику. Внутри были пара заваленных бумагами столов, два огромных шкафа, сейф в углу и два стула с прямыми спинками. Отодвинув один из них, Лионель жестом предложил Марио занять второй.
— Как дела? Как семья?
— Все по-старому. Как Клео?
Лионель слегка нахмурился.
— Ходит без костылей, и это чудо. Но с полетами, само собой, покончено. Между нами говоря, Клео уже немолода. Хотя, Бог свидетель, она не постарела ни на день с того времени, как я начал ловить ее и Джима.
— Как она держится?
Лионель отвел глаза.
— Она не слишком об этом распространяется. Тренирует кое-кого из девочек и выглядит довольной, но трудно сказать наверняка. Что ж, Мэтт, чем вы занимались зимой?
— Знаешь, мы оставили Вудс-Вэйленд, не дожидаясь конца сезона…
— Да, слышал.
— В октябре съездили в Мексику… Анжело там был пару месяцев.
— Он действительно бросил летать?
— Так он говорит, и весной он не вернулся. Некоторое время работал в мексиканской кинофирме… эээ… не помню название этой должности… в общем, человеком, который следит, чтобы лошади для каскадеров шли в определенном порядке. Лошадиным боссом, короче. После Нового года Джонни с женой отправились на Восточное побережье с балаганом, выступающим на ярмарках, в залах и так далее. А мы с Томми подались на несколько дней в Сан-Франциско — глянуть, нельзя ли поработать с какой-нибудь труппой Клинта Редмана.