Получили предложение от Фререс и Страттона, но так низко мы еще не пали. Пока, во всяком случае.
— Конечно, нет! — воскликнул Лионель. — Но ты все еще ищешь контракт на лето? Слушай, я позвал тебя сюда не только затем, чтобы спросить о семье. Теперь, когда и Клео, и Джим на земле, мне нужен постоянный партнер. А я видел тебя в прошлом году.
Марио задумчиво кивнул.
— Ты понимаешь, в какой яме оказались Сантелли. Мы с Томми не справляемся. Думали, что сможем объединиться с Джонни и Стеллой, но они решили этим летом поработать отдельно.
Лионель уткнулся подбородком в широкие ладони.
— Да, понимаю. В прошлом году мы хотели взять тебя. Но здесь есть закавыка. Тот паренек, Томми, как он?
Марио пожал плечами.
— Ты его видел, и он становится все лучше. Мы потратили три года на трюк с двойной трапецией. Мы команда. Мы вполне согласны уступить тебе ведущую роль, если хочешь… Лионель Фортунати и Летающие Сантелли… но мы хотим работать вместе. Том и я.
— Прости, Мэтт, — покачал головой Лионель. — Так не пойдет.
— Но почему? Вполне обычная расстановка — двое вольтижеров и ловитор…
Лионель положил руки на стол и выпрямился.
— Мэтт, без обид, но я должен сказать. Ходят слухи, что ты провел эти три года… как бы так выразиться… обучая парня кое-каким трюкам, которые на публике не показывают. Смекаешь, о чем я? То есть, я слышал, почему вас уволили из Вудс-Вэйленда.
Марио не двинулся, но в глазах его мелькнула тревога.
— Меня уволили, потому что я застал брата босса пьяным на манеже и отлупил.
— Продолжай. У тебя другая версия.
— Я хотел бы сперва услышать твою. Сам я за зиму слышал четыре варианта, и все разные.
Лионель, замявшись, покосился на жалюзи.
— Мне рассказывали, что ты избил Коу Вэйленда, потому что он как-то зашел в твое купе без стука, а вы с пареньком там… в общем, совсем не в карты играли.
Марио сцепил пальцы, пытаясь оставаться хладнокровным.
— Папаша Вэйленда даже на воздушную лестницу не пустил бы. Он был паршивым ловитором и пьяницей. Все это знали, но никто не мог доказать. Но однажды
Томми застал его хлещущим виски за пять минут до выхода. Вэйленд взбесился, заявил, что все равно будет выступать, и я уложил его отдохнуть на песочек. Он затаил злость и ошивался под дверями, пока не решил, что обзавелся компроматом. На следующий день он явился меня шантажировать, чтобы я пустил его обратно в номер. Ну, я врезал ему в челюсть, вышиб парочку зубов и сказал, куда ему теперь следует катиться. Он побежал к боссу, и я лишился работы.
— Но компромат он действительно получил?
— Лионель, исповедуюсь я только в страстную пятницу.
Лионель хихикнул, потом стремительно посерьезнел.
— Если ты… лично ты, Мэтт, дашь мне слово чести, что Коу Вэйленд просто вас оклеветал, я сам сделаю все возможное, чтобы замять эту историю.
— Я не знаю, какой грязью он нас поливает, — бесцветно откликнулся Марио. — Как я уже говорил, до меня за зиму дошли четыре разных версии, и бог знает сколько их ходит еще. Я не могу все отслеживать и отрицать. Ты же сам помнишь, как все болтали, будто Клео сломала спину, а не пару костей в бедре.
Лионель вздохнул.
— Мэтт, я почти вдвое старше тебя. Я многое повидал, меня сложно шокировать.
Но позволь, как старому другу, дать тебе совет. Вы с пареньком должны разойтись прежде, чем эта история прилипнет к вам намертво. Каждый из вас отыщет себе нового партнера. Я возьму тебя, найдем еще одного вольтижера или даже двоих… возможно, девушку.
Брови Марио сошлись в презрительной гримасе.
— Может, мне еще и жениться?
— Было бы неплохо, — согласился Лионель.
— А паренька просто выбросить? Бог с тобой, Лионель. Мы с Томом команда.
— Тогда я пас. Двоих не возьму. Послушай, я ничего не имею против… как там его фамилия? Зейн? Насколько я помню, он был славным подростком. Джим сказал, что впервые за много лет видит такого многообещающего ребенка.
— Вот именно. Ты сам знаешь, он будет великолепен. Ты ведь разбираешься в таких вещах.
— Но не с историей, которая станет преследовать его всю жизнь.
Марио сжал кулаки. Потом сказал:
— Давай на минуту представим, будто Вэйленд все сочинил, откопал эту басню в той помойке, которую называет головой. Того, что он якобы видел, никогда не было. Посмотри на ситуацию моими глазами. Я начал учить Тома, когда он был совсем мальчишкой. Мы взяли его в семью. Люсия, Анжело… они души в нем не чаяли. Как можно теперь, после всех этих лет, просто прогнать его из-за грязного языка Вэйленда? К тому же, если мы сейчас разбежимся, это будет практически признание того, что вся эта история действительно правдива.