Томми зажмурился. Он выглядел сейчас гораздо младше, уязвимее, и Марио показалось, что перед ним снова тот ребенок, которого он когда-то встретил.
Выдернув руку из ладони Марио, Томми встал и отошел к окну, где уставился вниз, на ветхие дома. Марио приблизился к нему, но Томми оттолкнул его руку.
— А как же твои красивые обещания? Насчет того, что мы будем вместе, что бы ни случилось?
— Тогда я не знал о черном списке, Везунчик.
— Если хочешь избавиться от меня, так и скажи! Зачем изобретать уловки? Слабо просто признаться, что нашел себе другого?
— Побойся Бога, — опешил Марио. — Ты же не думаешь, что Лионель…
Томми сглотнул.
— Конечно, так легче. Ни забот тебе, ни хлопот. Партнер, за которого не надо вечно трястись!
Марио закрыл глаза.
— Малыш, это подло.
— А то, что ты сейчас говоришь, не подло?
— Господи, — Марио снова упал на кровать. — Ты что, думаешь, я не знаю, каково тебе? Считаешь, я не понимаю… Малыш, ты мог отделаться легким испугом.
Просто взять Коу Вэйленда, пойти к боссу и заявить, что понятия не имел, что я с тобой пытался сделать. Ты выглядел бы чистеньким, а я — злостным извращенцем. Ты меня засадить бы мог.
— Ты за кого меня принимаешь?
— За своего малыша, — попытался пошутить Марио.
— Много же пользы это мне принесло! — напустился на него Томми. — Но пока я думал, что мы останемся вместе, мне не было дела. А сейчас… сейчас у тебя в голове только этот треклятый список…
В голосе Марио зазвучала сталь.
— Черт подери, Том, мы здесь не в игрушки играем. Это единственный выход. Но если ты хочешь потыкать меня носом в то, что из-за меня ты потерял работу, и сейчас я должен расплачиваться…
— Марио… я не говорил…
— Заткнись. Я объясняю тебе, как мы можем вывернуться. Я могу пойти к Лионелю, а тебе подыщем кого-нибудь другого. Или… ну нет, слушай, ты уже высказался, теперь моя очередь. Второй вариант: мы меняем имена, бросаем семью и прячемся в каком-нибудь захудалом балагане на Юге, из тех, что подбирают любого бродягу. Возможно, ты думаешь, что это сносно — после центрального-то манежа с Сантелли! Но я так не считаю. И все равно соглашусь, раз уж ты решил, что я должен расплачиваться. Потому что только так, черт побери, мы сможем остаться вместе!
Томми, уронив голову на сложенные руки, уперся лбом в стекло. Марио подошел к нему сзади и сказал хриплым от боли голосом:
— Если мы хотим быть вместе, о полетах лучше забыть. Если кто и может проигнорировать черный список и нанять нас командой, так это совсем маленькие шоу, которые не могут позволить себе настоящий воздушный номер. У Лионеля хватит влияния, чтобы выдернуть меня из списка, и он это сделает… не столько ради меня, сколько ради семьи. А я… не знаю, как ты, малыш, а я хочу летать.
Марио потянулся к Томми, но, увидев его лицо, отдернул руку. Когда Томми наконец заговорил, тон его был вял и бесцветен.
— Хорошо, Марио. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты больше ничем не можешь помочь.
— Я чувствую себя так, будто вонзил тебе нож в спину, малыш. Бог свидетель, я не вижу другого пути. Это ненадолго — на пару сезонов, пока сплетни не улягутся. Разве не разумно?
— Конечно, — сказал Томми тем же мертвенным голосом. — Очень разумно.
— Я позабочусь, чтобы ты ничего не потерял. Мне будут платить столько, сколько у Вэйленда получала целая труппа…
— Если предложишь мне деньги, я тебя убью, — ровно выговорил Томми.
— У Сантелли принято делиться.
— Но я не Сантелли. Когда-то Джонни предупреждал, чтобы я не забывал этого. В любом случае, ты сам сказал, что Сантелли больше нет. Прекрасно, передай Лионелю, что у него будет партнер.
Томми подошел к шкафу и вытащил оттуда свой потрепанный чемодан. Марио оторопело следил, как он укладывает одежду.
— Ты что творишь?
— Вещи пакую. На тот случай, если это твое дело. Кстати, это больше не твое дело.
— С ума сошел? — Марио сгреб его за плечи и встряхнул. — Ты что, бросаешь меня?