— Ваша правда, мистер. Но он меня прибьет, если вы окажетесь коллектором… или судебным приставом.
— Я не из суда, — заверил Томми. — Просто работал с ним несколько лет назад в другом цирке. Заскочил поздороваться.
— Вон тот трейлер, — показал клоун. — Зеленый.
Зеленый трейлер был маленьким — слишком маленьким для семьи — побитым и выгоревшим. Наверное, еще довоенная модель. Чуть не споткнувшись о кабель, Томми постучал в дверь. Внутри послышался знакомый глубокий голос, столь неожиданно небрежный, что внутри что-то затрепетало.
— Джек, ступай погляди, кто там.
«Если откроет тот ловитор, скажу, что ошибся, и смоюсь», — решил Томми.
Но перед ним появился мальчик лет четырнадцати-пятнадцати, в синих джинсах, темноволосый, с густой челкой, прикрывающей глаза. Смерив Томми подозрительным взглядом, мальчик потребовал:
— Что вам нужно?
— Я ищу Мэтта Гарднера, — ответил Томми и по наитию добавил: — Передай, что к нему приехал брат.
— Не знал, что у него есть брат… — мальчик повернулся и крикнул: — Мэтт, здесь какой-то парень! Говорит, что брат. У тебя есть брат?
— Была парочка, — отозвался хорошо знакомый голос.
А потом как-то очень просто, без предупреждений и фанфар, появился Марио и остановился в проеме. Он был в мятых, заляпанных краской штанах и голый до пояса.
— Только не знаю, что им тут могло понадо…
Он запнулся, прищурился, затем сумел сфокусировать взгляд и заморгал.
— Томми?
— Привет, Марио.
Марио не двигался.
— Я… я едва узнал тебя.
В глазах мальчика сверкнуло любопытство.
— Он твой брат, да, Мэтт? Все нормально?
— Да, конечно. Проходи, Том.
Томми сделал робкий шаг.
— Как-то неудобно вламываться…
— Да здесь никого нет, — мотнул головой Марио. — Я живу один. У Реддиков свой трейлер.
Он посмотрел на мальчика.
— Томми, это Джек Чандлер… Его отец ездит с номером родео. Слушай, Джек, ты не против? Я не видел парня… боже, лет пять. Иди погуляй, ладно?
— Ага, — мальчик неловко улыбнулся Томми. — Приятно было познакомиться.
И убежал. Только тогда Марио пошевелился — впервые после того, как появился в дверях. Он взял Томми за руку и крепко пожал.
— Через десять минут весь цирк будет знать, что у одинокого волка есть брат. Этот глупый мальчишка всем растреплет.
— Ну, — сказал Томми, — ты всегда можешь от меня отказаться.
Марио все еще держал его за руку — видно, сам того не осознавая, потому что отпустил быстро и с нервным смешком.
— Где ты пропадал, Везунчик? Какими судьбами здесь?
— Так, везде понемногу. В основном, в армии.
Марио сделался как-то меньше, тоньше и загорел, как индиец. Вокруг глаз прорезались морщинки, ладони были сухие и заскорузлые на ощупь. Он стал старше и, хотя оставался привлекательным, выглядел несколько затравленным.
— Да, Анжело рассказывал, когда я в последний раз был дома.
— Джо говорил, ты женился и обзавелся ребенком?
Марио поджал губы.
— Это было давно и не стоит упоминания. Ты смотрел представление?
Томми не нашел ничего лучше, как заметить:
— Ты не делал тройное.
— С Полем Реддиком в качестве ловитора? — Марио покачал головой. — Войдешь?
Внутри трейлера оказалась единственная потрепанная комнатушка. С одной стороны размещались раковина и маленькая плита, с другой — диванчик, раскладывающийся в кровать. На столе Томми увидел открытый пакет с фруктами, половинка апельсина лежала на клетчатой скатерти. Красные трико, которые Марио надевал на представление, висели, аккуратно обернутые в целлофан, чтобы не запылились.
— Присаживайся, — Марио взял апельсин и отломил дольку. Указал Томми на пакет. — Будешь?
— Раньше ты ел шоколадки, — улыбнулся Томми.
Взял апельсин и принялся чистить.
— Приходится следить за весом. Я больше не ем сладости. Том, откуда ты тут взялся?
Внутри Томми забурлил гнев.
— Это я должен спрашивать! Ты выступал с Фортунати! Что ты забыл в этом балагане?
— Я проработал с Лионелем два сезона. Потом упал, и нам пришлось разойтись, — Марио швырнул кожуру на стол. — Куда ты, черт подери, делся тем вечером? Люсия чуть с ума не сошла от беспокойства… Куда ты ушел?
Томми разглядывал тщательно подметенный пол. В комнате витали привычные запахи: кофе, гвоздика, канифоль, пот. Марио упал на стул и в упор смотрел на Томми. Он все еще оставался полуголым, и Томми смутно, как нечто из прошлой жизни, вспомнил, что когда-то Марио избегал показываться без рубашки, стесняясь рубцов и ожогов от сетки. Его руки и плечи представляли собой массу старых шрамов, просвечивающих сквозь загар.