— Какая честь, — протянула Инна. — Наверное, я все-таки выпью пива. По случаю возвращения знаменитой команды.
Сарказм резанул по нервам.
— Прекрати, — сказал Томми. — Мы не хвастаться явились, ты сама из нас все вытянула.
— Ладно, ладно, мы все-таки празднуем, — Поль тоже смутился. — Мэтт, Том, берите пиво.
Томми принял банку.
— Я летал впервые за… — он почувствовал тяжелый взгляд Марио. — Впервые с тех пор, как вернулся из армии. Не буду заставлять миссис Реддик пить в одиночестве.
— Инна, — улыбнулась та, и Томми ощутил первый укол тревоги.
Проблема.
— Кажется, теперь я понимаю, почему вы слегка задираете носы. Какого дьявола вы оказались в этой дыре?
Марио пожал плечами.
— Сломал запястье, долго отлеживался. Как еще здесь оказываются…
Поль, сжалившись, явно был готов оставить тему, но Инна вцепилась в нее куда крепче.
— А по-моему, было там что-то еще. Вы разве не работали у Вудс-Вэйленда? Коу Вэйленд — приятель моего брата. Вроде бы…
Она нахмурилась, и Томми почувствовал, как волоски вдоль позвоночника встали дыбом.
— Ты, наверное, пытаешься вспомнить, как мой дед умер во время представления, — вмешался Марио. — У него случился сердечный приступ прямо в воздухе, и он выпал из рук моего дяди, Анжело. Он скончался еще до того, как упал в сетку, но слухов в тот год ходило немеряно.
— Боже, — сказал Поль. — Так я и думал. Сколько ему было?
Он продолжал болтать, но Инна по-прежнему щурилась, и Томми знал: она пытается поймать размытое воспоминание. И с такой памятью это у нее рано или поздно получится.
Вернувшись в свой трейлер поздно ночью, Томми и Марио уставились друг на друга в немой тревоге.
— Чтоб его, этого Бландинга с его гениальными идеями, — Марио принялся мерить тесную комнату шагами. — С Полем проблем не будет. А Инна завидует. Будь с ней осторожнее, Том.
— Зачем? Как по мне, так это Поль завидует.
— Sta bene… просто имей в виду, что я предупредил.
— Если у тебя есть, что сказать, говори. Не темни.
Марио смял сигарету.
— Не обращай внимания. Может, ты и прав. Пошли-ка спать.
К удивлению Томми, во время утренней тренировки — они обычно летали несколько минут каждое утро после проверки оборудования — к ним присоединилась Инна. Томми этот факт показался вполне закономерным, и он не понимал, почему Марио так хмурится.
Инна работала аккуратно и старательно, но практика не принесла ей особой пользы. Она явно перешагнула ту грань, которая отделяет любителя от профессионала, однако уже достигла своего потолка, а он был невысок. Когда они работали втроем, Марио ловил их, и Томми списывал его недовольство на то, что он не любит выступать в роли ловитора (Марио охотно ловил лишь Томми да Лисс). Вскоре приглашение на кофе после тренировки вошло в привычку. И так же привычно Томми соглашался, а Марио отказывался. Инна была яркой и остромной, даже ее сарказм казался забавным. Марио порой журил Томми по этому поводу.
— Заслужить симпатию сестры босса — отличная идея. И она готовит замечательный кофе. Не такой, как делаешь ты.
— Наверное, цикорий кладет, — фыркнул Марио.
— А мне нравится. Я ведь вырос на Юге.
— Лисс варила такой во время войны, когда кофе выдавали по карточкам. Но никто из нас его не пил. Подлизывайся к Инне сколько хочешь, ты уже большой мальчик, но я по-прежнему думаю, что это неразумно.
— Да ладно тебе, лучше скажи мне спасибо, — подтрунивал Томми. — Пока я ее отвлекаю, ты можешь заняться Полем.
Марио сжал губы, и Томми понял, что перестарался.
— Заткнись, а?
Несколькими днями позднее за кофе в трейлере Реддиков Инна сказала:
— Сезон кончается через пару недель. Вы с Марио не остаетесь?
— Вряд ли. Нет.
Инна положила ладонь ему на руку.
— Слушай, из нас бы вышла отличная команда. Ты и я.
Томми приготовился отшутиться, а потом с изумлением понял, что это всерьез.
Инна не сводила с него глаз. Щеки ее горели румянцем, ноздри раздувались, губы стали влажными. Ощутив некоторое отвращение, Томми мягко стряхнул ее ладонь.
— Тебе не кажется, что ты забыла про Поля?
Она одарила его тяжелым взглядом, потом опустила ресницы, и его отвращение усилилось. Если бы она играла честно, он бы так или иначе знал, как реагировать. Он умел управляться с обожательницами, которые время от времени вешались ему на шею. Симпатичные мальчики в трико частенько становились объектом вожделения старших женщин. И деловое предложение, пусть и неприемлемое, он тоже встретил бы с тактом. Но когда все вот так переплеталось, он даже не знал, сердиться или смеяться.