В памяти Томми эхом отдались слова: «Вот как ты мне дорог. Если придется, я брошу полеты и буду тебя ловить».
Но Марио только покачал головой.
— Наша старая комната свободна? — спросил он Люсию.
— Конечно. Наверху все свободно. Чего у нас много, так это места.
Коридор немного обветшал, но комната с полосатыми обоями выглядела в точности как шесть лет назад.
— Если хочешь, можешь поселиться в комнате Папаши, — предложила Люсия, открывая дверь. — Там, правда, разруха. И покрасить надо, и штукатурка отваливается.
— Забудь, — ухмыльнулся Марио. — Мы с Томом уживались в моем трейлере, а эта комната по сравнению с ним целый зал! Нет, серьезно, Лу, не беспокойся.
— Как хочешь. Если вы действительно не против пару дней пожить вместе, я найду другую комнату позже.
Люсия поцеловала в щеку сына, а через секунду — и Томми.
— Хорошо, что вы дома.
Марио крепко обнял ее.
— Лу, почему ты не поедешь с нами в тур? Держу пари, ты бы справилась!
— Бог с тобой, — со смехом сказала она. — Я старая, толстая и люблю комфорт.
— Слушай, я не хотел спрашивать при всех, но… как Лисс? У нее все в порядке? Она счастлива?
Темные глаза Люсии заледенели.
— Кто знает, что такое счастье? Она пристроена. У них с Дэвидом милый дом за городом. Дэйви ходит в школу, Клео пойдет в этом году. Он хорошо зарабатывает, они ладят и не бьют посуду. Возможно, она довольна своей жизнью больше, чем нам кажется.
— Gesù! Это все, что ты можешь сказать?
— Я не знаю, что ты хочешь услышать, Мэтт, — Люсия направилась к дверям, но задержалась на пороге. — Ты даже не спросишь? Прошлым летом сюда приезжала Сюзан с Сюзи — на несколько дней. Сюзи красавица, Мэтт. Вылитая Лисс, когда та была ребенком. Она и маленькая Клео могли бы быть близнецами.
Марио отвернулся, поджав губы.
— Если она похожа на Лисс, то это только потому, что Сюзан похожа на Лисс. Я тут ни при чем.
— Мэттью, Gesù a Maria, как ты можешь такое говорить!
Она разразилась потоком итальянских слов. Марио нахмурился.
— Мать, послушай…
Хотя его голос звучал очень ласково, Томми все равно изумился до глубины души: он никогда прежде не слышал, чтобы Марио так называл Люсию.
— Может, это и звучит ужасно, но это правда. Сюзи мне не дочь. И если ты спросишь, откуда я это знаю, то я отвечу откуда: единственным способом, которым такое можно знать.
Люсия, вспыхнув, проговорила что-то по-итальянски, но Марио жестко перебил:
— Да, и я скажу это по-английски. Сюзан — шлюха, а Сюзи — приблудыш. Так тебе ясно? Я хотел бы содержать Сюзи, и она никогда бы не узнала, что я ей не отец.
Раз уж ты утверждаешь, что она выглядит как все девочки семьи, это наверняка бы сработало. Но Сюзан затея не понравилась, и она получила свой развод и своего ребенка. И если бы я знал, что ей хватит наглости сюда явиться, то первым делом свернул бы ей шею.
— Мэттью Гарднер, не смей вести такие разговоры под отцовской крышей! Брак — святое таинство. Перед Господом нашим ты и Сюзан — муж и жена навеки…
— Лу, ради Бога. Если так, то Сюзан и я вообще никогда не были мужем и женой.
Она развелась с первым мужем за год до того, как мы познакомились! Тебе не кажется, что в тридцать лет поздновато сентиментальничать насчет детей?
— Ох, Мэтт…
Лицо Люсии, все еще красивое, сморщилось. Она протянула руки — от этого смиренного прекрасного жеста у Томми к горлу подступили слезы.
— Я только надеюсь, Мэтт, что твои дети будут милосерднее моих. Вы заставили меня заплатить, видит Бог, все вы.
— Люсия, cara Люсия…
— Минуту назад ты назвал меня «мать». Как же ты, наверное, зол!
Марио хищно улыбнулся.
— Когда мы были маленькими и хотели тебя так называть, милая Лу, ты приучила нас относиться к этому слову, как к ругательству.
Она вздрогнула, и он положил руку ей на плечо.
— Ты задела меня за живое, и я ответил тем же. Ты простишь меня?
Люсия сжала пальцы на его ладони.
— Конечно. Но figlio, ты отказываешь Сюзи в шансе вырасти с хорошим отцом и семьей. Разве это вернет тебе ту мать, которую ты всегда хотел?
Марио устало покачал головой.
— Хороший отец — это не про меня. Нет, разумеется, нет, Лу. Но прошлого не воротить. Придется Сюзи расти, как всем нам.
Несколько дней спустя Томми и Марио возились в раздевалке — разбирали коробки, оставшиеся с прошлого сезона. Комната пахла пылью, затхлостью, смесью средства от моли и слабого запаха застарелого пота и ношеной одежды.