— Ну хорошо, хорошо. В общем, я подкину тебе работу, но тебе надо вступить в профсоюз.
— Спасибо, обязательно.
Тем не менее, когда Анжело ушел, Томми испытал облегчение.
Немного погодя в зал спустился Марио и тут же спросил:
— Что хотел Анжело?
— Спрашивал, хочу ли я подработать каскадером. Я согласился.
— Эх, если бы ты уговорил его нас ловить. На меня ему плевать, а ради тебя он почти на все готов.
— Ревнуешь? — ласково поддел Томми прежде, чем сообразил, что Марио совсем не в настроении для подобных шуток. — На самом деле я намекал, но он не заинтересовался. И вообще, он имеет такое же право отказаться, как мы — продолжать летать.
— Я знаю, — Марио капризно уставился в стену. — Я не имею ничего против того, чтобы ловить тебя на тренировках. Но это никуда нас не заведет! И я тоже хочу летать. Если нам придется, Везунчик, я брошу полеты и буду тебя ловить. Если это будет наш единственный способ остаться вместе.
Он сказал так тогда и имел в виду: я тебе не позволю.
Томми никогда этого не просил. Даже если предлагали охотно, как дар любви. И Марио даже не помнил своего обещания, что было очень в его духе. Томми задумчиво посмотрел на тросы.
— Сколько ты весишь, Марио? Только точно.
— Сто сорок в шортах. А что?
— А то, что я сам вешу примерно столько же и ростом с Анжело. Почему бы мне тебя не ловить? У Папаши ведь получалось.
Марио моргнул.
— Такой маленький?
— Не такой уж я и маленький. Ты высокий и худой, поэтому выглядишь больше, но у тебя тонкая кость. У меня руки и ступни больше, чем у тебя. Джонни научил Стеллу его ловить. А он уж точно крупнее нее.
Марио покачал головой.
— Мне всегда нравилась точка зрения Барни Парриша. Он говорил, что ловитор должен быть достаточно крупным, чтобы принимать вес. К тому же я думал, что ты терпеть не можешь ловить.
— Не больше, чем ты, — отозвался Томми, хотя это была правда: он любил летать, а не ловить. — Не знаю, смогу ли удержать тебя на сложных трюках, но ты все равно пока не делаешь тройного. Давай я буду ловить, пока мы не найдем постоянного ловитора.
Марио явно сомневался.
— Везунчик, ты уверен, что этого хочешь?
— Так будет честно, — ответил Томми. — Теперь моя очередь.
Но начав тренировать ровный, как движения маятника, кач вниз головой — первый шаг в работе ловитора — он чувствовал странную тревогу. Томми когда-то учился этому, но успел забыть. Люсия приходила с ними — подавала Марио трапецию. Несмотря на протесты Томми, она настояла на том, чтобы ловиторку оборудовали «колыбелью» — специальной опорой для ног, которую обычно использовали женщины-ловиторы. С «колыбелью» шанс потерять хватку был куда меньше. Несколько дней Томми просто приноравливал свой кач к движениям пустой трапеции, а Люсия считала. Наконец, после многочисленных попыток, Марио сказал: «Ну что ж, попробуем».
Томми совсем забыл, что ловитор не видит рук вольтижера — только размытые очертания тела. Тем не менее, точные внутренние часы заставили его инстинктивно выбросить руки, и их запястья встретились с легким рывком.
— Видишь, — выдавил Томми. — Ничего сложного.
«У нас будто одно сердце на двоих», — подумал он на секунду и тут же забыл.
К его изумлению, оказалось, что выдерживать вес Марио ничуть не сложнее, чем свой собственный. А напряжение плечевых мышц было хотя и сильное, но совсем короткое.
Куда больше времени заняло оттачивание второй задачи ловитора, а именно умения отпустить вольтижера в нужный момент — чтобы тот угодил обратно на трапецию. Люсия целые дни наблюдала за их тренировками, и ее скептическое молчание беспокоило Томми. Ему хотелось, чтобы она хоть что-нибудь сказала — пусть даже и замечание. Как и в первое свое время работы с Сантелли, Томми жутко выматывался и дрожал от усталости. Руки и запястья постоянно болели: мышцы оказались слишком непривычны к такой нагрузке.
Анжело сдержал слово, и пять дней в неделю Томми работал на студии — падал то с лестниц, то в ванну, подменяя звезду эксцентрической комедии. Его удивляло, почему Марио ни разу не попробовал себя в этом деле, и впервые до него дошло, что для Марио с его судимостью некоторые двери навек закрыты. Но Марио — как с ним часто бывало — поднял эту тему по собственному почину.
Было уже поздно, и Томми в их общей комнате успел задремать — Люсия время от времени заговаривала о том, чтобы найти вторую комнату, но до дела так и не дошла — когда понял, что Марио не лежит рядом, а молча стоит у окна.
— Что случилось?
Томми не знал, что обеспокоен, пока не услышал собственный голос. Вообще-то, он полагал, что Марио поднялся в туалет или за сигаретой. Но когда слова эхом раскатились по темной комнате, Томми понял, что да, что-то не так, он просто этого не осознавал.