— Раз они делают фильм о Барни Паррише, — сказал Томми, — должны же они были узнать, что с ним случилось? Я только слышал, что никто не знает, жив он или мертв.
Это ли делал Марио? Специально — или неосознанно — подражал своему великому предшественнику, когда решил скрыться так, чтобы его не нашли?
Занятый этими мыслями, Томми потерял нить разговора, а затем услышал слова Ридера:
…сорок шесть-сорок семь, нашли его мертвым. Он работал в каком-то маленьком цирке… Вудс, Виллс или что-то в этом роде… рабочим, был сильно покалечен. Нашли его застреленным. Самоубийство. Пока он ездил с шоу, его никто не узнавал, и только после смерти…
— Вудс-Вэйленд? — спросил Марио.
— Да, точно.
Томми, почти прижимавшийся к Марио за крохотным столом, ощутил, как по телу его прошла сокрушительная дрожь. Забыв осторожность, Томми нащупал его руку и сильно сжал. Он знал: они оба вспомнили маленького человечка с песочными волосами, говорящего с легким акцентом: «Я слышал, что один из юных гимнастов выполняет тройное сальто, и попросил Сэнди подменить меня в надежде увидеть его репетицию».
— Ты знал его? — спросил Барт.
— В детстве. Он был… старый друг семьи. Он мертв? Он… застрелился?
— Прямо в голову. Говорили, с ним был только британский паспорт, старый снимок со времен его известности и газетная вырезка о каком-то молодом гимнасте, который разбился, делая сложный трюк. Тройное сальто, кажется. Не знал, что кто-то в наши дни его делает.
— Наверное, не делают, — все еще напряженно произнес Марио. — Я делал некоторое время, но не сейчас.
— Вот об этом я и хотел поговорить, — сказал Барт. — Славно, что ты мне встретился. Я уже упоминал, что собираются снимать фильм о Паррише, и мой агент ведет переговоры, чтобы на роль взяли меня. Ты все еще работаешь на трапециях?
— Мы с Томми весной собираемся в тур, если найдем ловитора.
— Послушай, Мэтт, мне наверняка было бы полезно взять пару уроков работы на трапециях… это называется «полет», да?… у настоящего профи. Поможешь?
— Настоящих, Барт? Или для рекламы?
— И то, и другое, надо полагать, — хихикнул Барт. — Если я буду выглядеть так, будто знаю, что делают на трапеции, мои шансы резко подскочат. Разумеется, в фильме мне летать не разрешат… страховая компания скорее в лепешку разобьется. Но если я буду выглядеть убедительно… В любом случае, — он игриво ткнул Марио в бок, — ты вечно делал мне комплименты, как хорошо я выгляжу в трико!
— Это точно, — ухмыльнулся Марио.
— Серьезно, Мэтт, рекламу мой агент обеспечит. Может, даже удастся продвинуть проект твоего брата.
— Что ж, я сейчас учу парочку детей, могу взять и тебя. Поговорю с Джонни.
— Дай мне свой номер, и я позвоню.
— Мы есть в телефонной книге. Посмотришь миссис Люсию Сантелли.
Томми между тем понял, что Барт Ридер к нему прижимается. То есть, он и раньше это чувствовал, однако списывал на тесно составленные вокруг маленького стола стулья. Теперь же бедро и голень Барта Ридера легко, но явственно терлись о его ногу.
— Вот, — к Марио по столешнице скользнул небольшой кожаный блокнот. — Запиши его в мою черную книжечку, дорогуша.
Резко отстраняться Томми не решался. Вдобавок к своим явно недостаточным габаритам стулья были весьма неустойчивы, и неосторожное движение вполне могло привести к тому, что они оба полетят на пол. Тем временем ладонь Барта принялась неспешно подниматься по его бедру. Томми по-прежнему не желал грубо его прерывать — Нельзя же винить парня за попытку! — так что притворялся, будто ничего не чувствует. Это был не отказ, но и не согласие. А потом практически против воли он вспомнил себя и Марио на заднем сиденье машины Сантелли.
И кого я обманывал? Я прекрасно знал, к чему он ведет.
Марио и Ридер продолжали договариваться о времени и месте, но внимание Томми было занято настойчивой ладонью, почти достигшей паха, и воспоминаниями. В конце концов он довольно неуклюже заставил свой стул отклониться, а затем спрыгнул с него с восклицанием:
— Что за проклятые стулья!
Он повернулся к Марио.
— Мне надо сбегать в банк с чеком, пока не закрылся. А ты общайся.
Но инцидент сделал свое дело. Ридер, потянувшись, подхватил стул.
— Ты не ушибся? И с какого перепугу они делают такие стулья для взрослых людей! Мэтт, я отвезу вас к вашей машине и позвоню на днях. Заведя автомобиль, Барт повернулся к Томми.
— Любишь машины? Гонял когда-нибудь?
Томми покачал головой.
— На гонки страховщики меня бы сейчас не пустили. Ралли — другое дело. Там можно разбиться, только если ты совсем уж недотепа. Детская забава — гоняться с часами, но интересно. Если хочешь как-нибудь поучаствовать со мной, то я буду на связи.