— Зови меня Бартом, пожалуйста. Нет, я не летал, но в юности занимался на параллельных брусьях. И немного — акробатикой.
Марио, ожидающий их снаружи, одобрительно кивнул при виде черных трико. Те были старые, вытертые — явно для работы, а не для показухи.
— Ты же не боишься высоты?
— Господи, если бы боялся, разве стал бы напрашиваться?
— Всякое бывает, — сухо возразил Марио. — Анжело как-то рассказывал о парне, который блистал в роли ковбоя, но при этом до чертиков боялся лошадей. Ладно, первый урок — как лезть по лестнице. Когда-нибудь обращал внимание?
Ридер подошел к лестнице, схватился обеими руками за боковые стропы и поставил ногу на нижнюю «ступень». Лестница немедленно принялась извиваться.
— Нет, — сказал Марио. — Так делают дилетанты. А мы залезаем вот так, по внешней стороне, опираясь большими пальцами с обоих боков. Смотри.
Марио продемонстрировал как, и Ридер, тут же последовав за ним, быстро уловил суть. Томми сел и зажег сигарету. Очевидно было, что в первое занятие Ридер научится только нескольким профессиональным мелочам: как залезать наверх, как балансировать и непринужденно выглядеть на шатком мостике. Но Барт оказался способным учеником, и смотреть на него было сплошным удовольствием.
— Хорошо, — продолжил Марио. — Урок номер два: как упасть в сетку и не сломать шею.
Подробно объяснив весь процесс, он нырнул вниз и принялся наблюдать, как это делает Ридер. Барт прыгнул, сгруппировался, упал довольно неловким клубком и ойкнул, расправляя конечности.
— Теперь я знаю, почему у тебя все руки в шрамах, Мэтт, — сказал он, неуклюже пробираясь к краю сетки.
— Ты обзавелся великолепным ожогом, — подытожил Марио. — Том, своди его чем-нибудь намазаться.
— Давай попозже, — попросил Барт. — Хочу еще попробовать.
— Да, конечно, вперед.
На этот раз Ридер лез правильно, и Марио сказал:
— Ну, во всяком случае, учится он быстро.
— И выглядит куда красивее Парриша.
— Не знаю, не знаю, — Марио улыбнулся, вспоминая. — Когда я был маленьким, то считал Парриша самим Богом. Однажды он угостил меня леденцом, и я даже не стал его есть — просто держал в ящике, любовался время от времени. Боже!
Меня просто убивает, что я его тогда не узнал…
— Думаю, его никто не узнал. Наверное, он очень сильно изменился.
— Это да! Когда мне было семь… Клео тогда работала с Парришем… он казался мне семифутовым великаном. Я сходил по нему с ума. Ненавидел Клео, потому что она с ним выступала, а я был слишком маленьким. Я вечно крутился возле него. Даже если он на меня ругался, я уже был доволен, что он обратил на меня внимание. Может, из-за него я и захотел летать.
Для Марио подобные откровения были редкостью, и Томми не хотел его перебивать. Но тут дверь зала распахнулась, и вошел Джонни.
— Ты все еще здесь, Мэтт? Я думал, дети ушли домой.
Барт тяжело упал в сетку, охнув, когда удар на секунду вышиб из него дух. Потом развернулся и спросил:
— Как вы спускаетесь с этой штуковины?
— Покажи ему, Томми.
Марио вытянул руку. Томми, на миг опершись на нее, прыгнул в сетку и продемонстрировал аккуратный кувырок через край. Барт последовал его примеру — для первого раза у него вышло совсем неплохо.
— Молодец… через пару недель будешь выглядеть профессионалом, — сказал Марио. — Хочу представить тебя моему брату. Джон Гарднер. Барт Ридер.
Барт потряс ладонь Джонни.
— Я видел ваше шоу.
— А я как-то вас дублировал, — отозвался Джонни. — Но вы, наверное, меня не помните. В смысле, кто же обращает внимание на каскадеров.
Барт рассмеялся.
— Как ни странно, я обращаю. Я и сам начинал каскадером. Делаете еще одну документальную картину?
— Верно. Анжело говорил, вы будете играть в фильме про Парриша?
— Надеюсь. Но ничего еще не утвердили.
— Как он будет называться?
— Еще неизвестно. Кто-то предлагал «Летающий демон», но мой агент сказал, что это слишком смахивает на хоррор для детей. Вы знаете, типа «Франкенштейн встречает Демона», «Проклятие Демона» и тому подобное. Начальство что-нибудь придумает.
— Вы собираетесь сами летать? — осведомился Джонни. — Из этого вышла бы неплохая реклама.
Барт горько улыбнулся.
— Боюсь, мне такое не по зубам. Даже если бы мне позволили. В студии все четко объяснили: стоит мне потянуть мышцу, и всему актерскому составу придется работать сверхурочно. Но ваш брат говорит, что поможет мне выглядеть убедительно.
— Если кто на это и способен, так это Мэтт.
— Я знаю. Замолвлю за него словечко в студии, пусть поработает дублером. Мэтт, ты же делал большой трюк Парриша? Тройное сальто?