Путь до зимней квартиры Старра отдавал ностальгической ноткой и для Томми. Только теперь он сам был за рулем: из-за своего больного запястья Марио старался не водить, если была возможность посадить за руль кого-то другого.
Цирк Старра открывался через четыре недели на Мэдисон-сквер-гарден, и репетиции должны были быть в полном разгаре. Окрестности тем не менее пустовали, о скором открытии напоминали только афиши, расклеенные на каждой подходящей поверхности.
— Где все? — удивился Томми.
— Пасхальные выходные, — пояснил Джонни. — А как еще, по-твоему, телезионщиков пустили бы сюда в разгар репетиций?
Для киношников выходных не было, и они споро устанавливали свои камеры и софиты. К тому времени, как они закончили, у входа в тент успела собраться небольшая толпа. Наконец, все было готово. Летающим Сантелли полагалось прибыть завтра для генеральной репетиции, провести ночь в местном мотеле и на следующий день сняться в прямом эфире. От группки зрителей отделилась знакомая высокая фигура.
— Привет, Мэтт, рад тебя видеть, — сказал Джим Фортунати, и Марио протянул руку.
— Привет, Джим.
— Каждый раз, когда я встречаю Лионеля, он спрашивает о тебе. Ходят слухи, что ты будешь летать в этом новом фильме о Паррише.
— Точно еще ничего не известно. Как дела у Лионеля?
— В последний раз были неплохо, — сказал Джим. — После того несчастного случая он не вернулся в воздух. Открыл какое-то местечко для туристов в Сан-Диего. Слушай, почему бы вам четверым не пойти в наш трейлер. Поужинаете с нами. Клео будет рада.
По дороге к трейлеру Джим прибавил:
— Мэтт, я видел твою малышку на днях. Твоя жена… эээ, бывшая жена приводила ее на репетицию. Уверен, она вырастет красавицей. Очень похожа на Лисс в детстве.
На лице Марио промелькнула тень.
— Я не знал, что Сьюзан еще в шоу. Мы не виделись с того дня, как разбежались.
— Вот как? Она спрашивала, где вы остановитесь, когда услышала, что вы собираетесь приехать.
— Я знаю, чего она хочет. Видно, придется все-таки встретиться.
Клео, как всегда стройная и милая, встретила их в трейлере. Ее пламенеющие волосы превратились в каштановые, она сделала модную короткую стрижку, но других видимых изменений не было. Правда, вокруг глаз появились морщинки, которые Томми не помнил, но улыбалась Клео все так же безоблачно. Она крепко стиснула в объятиях Марио, дружески обняла Томми. Стелла, когда их представили друг другу, застеснялась и будто язык проглотила.
— Я видела вас по телевизору, — сказала Клео с быстрой ослепительной улыбкой.
— «Дни и ночи цирка?» Так я и думала. Ты немного напомнила мне Люсию.
— Фамильное сходство, — бодро сказал Джонни.
В кухне было тесновато, но никто не жаловался. Томми помнил, что для Марио и Джонни это семейное воссоединение. Глядя на поднос еды на маленьком столе, Марио пошутил:
— Да ты, видать, училась готовить все эти годы.
Клео рассмеялась.
— Старого пса новым трюкам не выучишь. Я заказала ужин в одном из этих заведений, где готовят жареных цыплят целыми ведрами.
— А на вкус почти как домашнее, — заметил Джонни, вонзая зубы в бисквит.
Клео захихикала, как девочка.
— Домашняя готовка навроде моей — вот почему мужчины бегут из дома, — сказала она. — Мэтт, ты будешь завтра делать тройное? Нет? Жаль. Саймон Барри хороший парень и неплохо летает, но до тебя все-таки не дотягивает. Люди привыкли молиться на любого, кто может сделать тройное, но теперь, когда его делает каждый хороший воздушник, они начинают понимать, что дело не в способности совершить третий оборот. Главное не то, что ты его делаешь, а как ты его делаешь.
Марио, которому явно стало неловко, покачал головой.
— После Лионеля осталось не так уж много ловиторов, которые смогли бы меня поймать.
Клео глянула на Джонни.
— Я думала, ты достаточно крупный.
— Я тоже, — сказал Джонни, — но Марио так не думает. О тройном болтают кучу чепухи. Как ты сказала, много кто делает его просто чтобы доказать, что они могут, и я хотел, чтобы Марио сделал его для шоу. Но он все еще зациклен на этом дурацком мнении, что ловитор для этого трюка должен быть каким-то суперменом. Разумеется, когда его только изобрели, оно было чем-то особенным.
Сколько Барни Парриш его тренировал? Четыре года? Пять? Теперь это занимает куда меньше времени. Трудности полета сильно преувеличивают, — добавил он, и Томми почувствовал в его словах вызов. — Черт побери, я могу подготовить человека к номеру за три месяца, если он делает то, что ему говорят.