Молодой человек подошел ближе, и Томми смог его рассмотреть. Смуглый, кудрявый и крепкий, он, наверное, обычно выглядел добродушным. Но сейчас лицо его исказилось от ярости и страха.
— Лисс, живо слезай! Немедленно!
— Дэйв, я ведь просто балуюсь! Сколько лет я здесь не была! Смотри!
Она схватилась за перекладину, прыгнула и бешено завращалась в конце кача.
— Лисс! Умоляю!
Сделав полувинт, девушка переставила руки и прыгнула на мостик. Марио нырнул в сеть, кувыркнулся на пол и быстрым шагом направился к Дэвиду. Томми слышал, как бурлит ярость в его голосе.
— Слушай, ты, придурок, если ты еще хоть раз такое выкинешь, я сам тебе шею сверну! В нашей семье такого не делают. Я думал, даже у тебя должно было хватить умишка до этого додуматься. Вот так люди и убиваются! Господи, она же свалиться могла!
— Пусть спускается. Сейчас же, — Дэвид не обращал на него ни малейшего внимания. — Элисса, дорогая! Прошу тебя!
Лисс неожиданно сорвалась вниз, и он вскрикнул. Но девушка, ловко спружинив на ноги, вскоре оказалась на полу.
— Том, слезай! — крикнул Марио.
Томми задержался повесить трапецию на крючок, и когда он спустился, спор уже шел полным ходом.
— Но Дэйв, — уговаривала Лисс, — я там в такой же безопасности, как ты за рулем.
Даже еще безопаснее, потому что наверху все точно знают, что делают, а на дороге никогда нельзя быть уверенным. Давай ты успокоишься, снимешь обувь, сядешь, а мы с Мэттом тебе такое покажем, что ты точно ахнешь!
Дэвид Рензо взял ее за руку.
— Лисс, ты туда не вернешься. Я запрещаю.
Его голос все еще дрожал.
— Ну не волнуйся ты так! Со мной ничего не случится! Никогда не случалось! Мэтт мне ничего сложного не разрешает. Такое любой ребенок сделает. Половина и у тебя бы получилась.
— Дэйв, — сказал Марио, — не дури. Если бы тебе приспичило заняться серфингом, Лисс бы не устраивала такой шумихи. И она, и я… Мы выросли на трапеции. Нас учили этому так же, как тебя — кататься на велосипеде.
— Проклятье, Элисса, я думал, ты пошла просто посмотреть!
Волосы Лисс выбились из хвоста, майка промокла от пота. Томми подал ей свитер, и девушка, не глядя, набросила его на плечи. Голос ее звучал спокойно, хотя глаза сверкали.
— Я ничего не обещала. Я выросла в этом доме, и Мэтт — мой единственный брат. Кто ты такой, чтобы указывать мне, что можно, а что нельзя?
— Еще перед тем, как я согласился сюда приехать, ты обещала…
— Я ничего подобного не обещала!
— Ты прекрасно знаешь, я никогда бы тебя сюда не привез, если бы знал, что ты снова примешься за эту ерунду! О нет, ты же хотела повидаться с матерью, с родственниками. И ни слова не было сказано об этих дурацких полетах! Ты прекрасно знала, что я о них думаю. Мы еще до рождения Дэйви обо всем договорились!
Марио тронул сестру за руку.
— Только скажи — и он у меня вылетит отсюда вверх тормашками.
— Слушай, качок, — огрызнулся Дэвид, — это личное дело — мое и моей жены, а ты не суй в чужие дела свой большой нос. Если это ты ее подговорил, я тебе голову откручу.
— Попробуй, — тихо сказал Марио.
Он был мельче, однако Дэвид, глянув на его голый торс и мускулы, попятился и снова переключился на жену.
— Проклятье, надень юбку, не бегай полуголая! И сними этот мерзкий свитер!
Лисс, кажется, впервые заметила одежду.
— Чей он? Томми? Спасибо, Том. Дэвид, он прикрыл меня свитером, потому что я вспотела. Ты же не хочешь, чтобы я простудилась, правда?
Она повернулась к Томми с нервной улыбкой, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не происходит.
— Глупо стоять здесь и ругаться. Том, это мой муж, Дэвид Рензо. Дэйв, это Том Зейн. Мой брат учит его летать.
— Привет, — буркнул Дэвид и снова посмотрел на жену. — Твой брат может учить летать хоть весь долбаный штат Калифорния, но от тебя пусть держится подальше.
— Пожалуйста… Дэйв, ну как ты не поймешь! Я просто забавлялась. Пойдем, я возьму тебя на мостик, и ты сам увидишь, что там нечего бояться. Если, конечно, знаешь, что делаешь.
— Да ни в жизни, спасибо, — Дэвид, глянув на аппарат, побледнел. — Так, Лисс.
Даю тебе десять минут, чтобы одеться и отсюда уйти. В противном случае я беру ребенка, сажусь в машину и уезжаю в Сан-Франциско. Если что — мы у матери. Но не возвращайся, пока не выкинешь все эти цирковые штучки-дрючки из головы.
И он, не оглядываясь, вышел из зала. Лисс, утирая слезы, рылась в ящике с обувью. Марио склонился над ней, и девушка уткнулась ему в плечо.
— Мэтт, он вовсе не такой плохой. Я просто не могу ему объяснить.