Томми доводы показались убедительными. Однако после одной-двух неудач он обнаружил, что может ловить Стеллу плавно и легко, без напряжения и суеты.
Дело, в общем, оказалось нехитрым: главное — очутиться в нужном месте в нужное время. Важен был лишь расчет. Когда Марио велел им спускаться, а сам принялся отрабатывать с Анжело более сложные трюки, Томми и Стелла, сидя рядышком на полу, разговорились. Девушка выглядела симпатичной даже в старом спортивном костюме Барбары, который надевала на тренировки.
Вытянутый мужской свитер висел на узких плечах, мокрые от пота волосы курчавились на висках с просвечивающими голубыми жилками.
Она родилась в цирке и в буквальном смысле выросла в верхнем отделении материнского одежного шкафа. Мать ее была наездницей, отец — клоуном-акробатом. Ездить верхом Стелла выучилась, как только смогла стоять.
Четырехлетней девочкой отец брал ее на представления и — с дочкой на плечах — делал свои комические трюки. К девяти годам Стелла превратилась в настоящего ветерана манежа. Один из ее дядей, акробат, ложился на спину и на вытянутых ногах жонглировал девочкой и ее маленьким кузеном, как двумя мячами. Постепенно Стелла испробовала практически все акробатические номера. Когда они путешествовали по Австралии в первый год войны, мать погибла в крушении поезда. Отец почти сразу нашел новую жену. Именно мачеха научила Стеллу работать в воздухе, и некоторое время обе выступали на двойной трапеции под именем «Ласточки». Про свои подростковые годы и встречу с Джонни Стелла умалчивала, но о работе говорила охотно.
— В то время почти ничего нельзя было делать, пока не станешь достаточно взрослым, чтобы голосовать. Одну зиму я работала в Нью-Йорке, в цирке
Шрайнера. Мне было одиннадцать, но папе пришлось сказать полиции, будто бы мне шестнадцать. А то меня бы забрали в общество по защите детей. Некоторых детей из цирка действительно туда забрали.
— Сколько тебе сейчас, Стелла?
— Двадцать один, — быстро ответила она, но Томми не поверил.
Выглядела Стелла не старше его самого. Он никогда не узнал ее настоящий возраст — даже годы спустя, когда этот вопрос стал предметом спора. Порой
Томми гадал, знает ли его Стелла сама.
Однажды днем тренировка началась раньше обычного. Джонни ловил, Томми и Стелла были на мостике, а Марио руководил ими с пола. И тут вошел Папаша Тони. Быстро взобравшись по лестнице, он ступил на мостик. Вытирая руки канифолью, покосился на спортивный костюм Стеллы и нахмурился.
— У тебя что, нет трико?
— Нет. Миссис Гарднер сказала, что и этот подойдет, — Стелла слегка съежилась.
Папаша Тони хмыкнул.
— Стелла и Джонни с нами? Это что-то новенькое.
— Я их попросил, — сказал Марио снизу.
Лисс сидела в низкой трапеции Барбары, покачиваясь меньше чем в шести футах от земли.
— Стелла легкая. Она единственная, кого Томми может ловить, — объяснила она.
— Кроме меня, но я обещала Дэвиду, вы знаете.
— Ясно, — Папаша Тони бросил на Стеллу тревожный взгляд, потом позвал: — Ты с нами, Джонни?
В его устах имя как всегда прозвучало «Джанни».
— Это зависит от вас, Папаша. Если скажете — спущусь.
— Нет, оставайся. Анжело пока не пришел, а я еще не видел, как вы работаете.
Томми, слезай. Пусть юная леди возьмет перекладину. Да, мисс Стелла?
Девушка нервно улыбнулась. Томми начал было спускаться по лестнице, но Папаша Тони рявкнул:
— Сальто в сетку! Думаешь, сможешь приземлиться не на лицо?
Томми вздохнул. С трапеции он умел прыгать в любой точке кача, но до сих пор Марио не позволял ему пробовать сальто с мостика. Выставив согнутые в локтях руки над головой, Томми прыгнул, перевернулся, обхватив руками колени, тяжело упал на спину и спружинил на ноги.
— Сойдет, но не блеск, — проворчал Папаша Тони. — Так ты подобьешь себе глаз или расквасишь нос собственным коленом. Втяни голову и катись по сетке, понял?
Томми подобрал свитер, повязал рукава на шее и лег на пол наблюдать. Над ним Папаша Тони раскачался, прыгнул поверх перекладины, разрезая воздух, как чайка, и сделал оборот — так, что руки Джонни встретили его лодыжки, а не запястья. Они раскачивались вместе, затем Папаша Тони выгнулся назад, и Джонни перехватил его за руки. На втором каче Джонни разжал пальцы, и Папаша полетел обратно на трапецию.
— Здорово! — Лисс, зааплодировав, пояснила Томми: — Я такое делала… Один из первых трюков, которому научила меня Лулу.
— Это женский трюк, — презрительно сказал Папаша Тони. — И очень простой, если хватает силы. Суть в том, чтобы сделать его красиво.