— Вот и все.
— Ничего… не стоило беспокоиться, — невыразительно выговорила Стелла. — Я привыкла к таким ожогам. Не совсем уж я и дилетантка.
— А если воспалится? Марио бы просто взбесился, если бы ты ходила с необработанной раной.
— Ну и что…
Закрывая тюбик, Томми заметил, что в серых глазах девушки стоят слезы. Быстро наклонив голову, она достала из кармана мокрый заскорузлый от канифоли платок и торопливо провела запястьем по глазам.
— Стелла, ты что, сильно ударилась? Может, поднимешься наверх и приляжешь?
Она потрясла головой, горло судорожно дернулось. Стелла была такая худенькая, что на лице, кистях и голых ногах просвечивала каждая жилка. Томми положил руку ей на плечо — острое и узкое, как у кошки. Осторожно, как успокаивал бы перепуганное животное, он притянул девушку к себе. Крохотная и легкая, она прижималась к его щеке холодным мокрым лицом и дрожала, как испуганный котенок. Он ощутил ее запах: пот, канифоль и антисептик, смешанные с загадочным ароматом кожи и влажных волос.
— Не плачь, — пробормотал Томми в мокрую щеку. — Не надо, милая.
Стелла, дрожа, вцепилась в него.
— Томми, они ненавидят меня, они все ненавидят меня. За что?
— Нет, Стел, ничего подобного. Они просто такие. Слушай, — серьезно сказал он, немного отстраняясь, но продолжая держать тонкое запястье. — Папаша Тони наорал на тебя, но разве ты не заметила, что он велел тебе кувыркнуться в сетку? А мне даже пробовать до сегодняшнего дня не позволяли, хотя я уже долго с ними работаю.
— У меня бы получилось. Правда, получилось бы. Если бы только они так на меня не кричали.
— Я знаю, — прошептал Томми. — Мне тоже это не нравится. Но они не могут по-другому — вот и все. Ты привыкнешь, Стел. Я же привык. А скоро на тебя вообще не за что будет кричать. Даже я это вижу.
— Ты действительно так думаешь?
— Конечно.
Она вскинула мокрое лицо, и Томми, чуть наклонившись, накрыл ее губы своими.
Ее рот был прохладным и твердым. Как во сне, Томми сжал девушку крепче, чувствуя ее маленькие груди под плотной тканью костюма. Крепкое тонкое тело, неожиданно податливое, льнуло к нему. Потом Стелла, вспыхнув так, что щеки стали розовые, отошла и пробормотала:
— Пойду наверх, переоденусь… пока не простыла.
Накинув свитер Джонни, она побежала по лестнице, и вскоре наверху хлопнула дверь.
Вечером в большой комнате Стелла по обыкновению единственная из всех молчала. Усевшись в стороне, она склонилась над рваными трико, и игла поблескивала в ее пальцах. На Томми девушка не смотрела. Впрочем, избежать его взгляда она тоже не пыталась. Томми сидел с учебником алгебры на коленях, но не мог сосредоточиться: мысли уводили его далеко. Он никогда прежде не целовал девушку — разве что в обрывочных снах, после которых просыпался в смущении и замешательстве. Реальность оказалась определенно менее захватывающей, чем сон, и все-таки обнимать Стеллу было приятно. Губы ее носили странный вкус. Томми запретил себе снова смотреть на них. Стелла не пользовалась помадой и оттого походила на мальчика. Томми подумал, спят ли Стелла и Джонни вместе, — от этого картинки в голове сделались совсем уж неудобными.
Томми взглянул на Джонни: тот в компании Лисс и Марио сидел за столом с «Монополией». Марио обычно уезжал сразу после ужина, но сегодня почему-то остался. Практически впервые Томми заметил, что Джонни обладает характерными разлетающимися бровями и приятной внешностью, присущей всем Сантелли. Будучи белокурым, он на первый взгляд совсем не походил на остальных, однако при ближайшем рассмотрении выяснялось, что черты у него те же. В семейном кругу Джонни уделял Стелле так мало внимания — меньше, чем Лисс или матери — что, может, быть, они и впрямь были всего лишь партнерами, и Томми не стоило так о них думать. Наверное, Джонни мог бы заполучить любую девушку. Нравился ли он им — самоуверенный, красивый, сильный? Томми подумал о руках Джонни, крепко смыкающихся у него на запястьях. Был бы он нежнее с девушкой? Марио был красивее Джонни. Даже в протертых трико и вытянутой на груди футболке он выглядел симпатичным.
Стелла совершенно спокойно дала Томми себя поцеловать. Любит ли она, когда ее целуют? Позволила бы она Марио то же самое? Томми неловко поерзал.
— Стелла, идем к нам, — радушно позвала Лисс. — Бросай эти тряпки и пойдем играть. Вчетвером веселее.
Девушка робко подняла голову.
— Я не знаю, как. Вам придется останавливаться и меня учить.
В камине шипел огонь. Клэй и Барбара, растянувшись на ковре, зевали над домашним заданием. Папаша Тони дремал, полулежа в кресле. Люсия на своем стуле с прямой спинкой занималась мудреной вышивкой. Сегодня с ее колен свисал кусок ярко-синего сатина, на который она переносила блестки с маленькой бумажки.