Та тряхнула головой, но вид у нее при этом был довольный.
Вернувшись с тяжелым альбомом, Лисс положила его на карточный стол.
Джонни поманил Стеллу.
— Иди взгляни, милая.
Альбом сам собой открылся посредине — на слегка выцветшей фотографии цвета сепии, тщательно обернутой в целлофан.
— Летающие Сантелли годом раньше моего рождения, — сказала Лисс. — Как ни посмотрю, думаю, что все испортила.
Люсия приобняла дочь за талию.
— Лучше не повторяй такое, Лисс, а то ведь я могу и поверить.
Говорила она шутливо, но между красивыми бровями появились две узкие морщинки. Томми с любопытством склонился над фотографией.
Сколько, получается, Лисс? Фото сделано лет двадцать пять назад…
— Папаша Тони ни капли не изменился, — заметил он.
— Воздушные гимнасты не стареют, — сказал Анжело. — Стареют только их нервы.
Стелла спросила:
— А это кто такой темненький? Не Марио ведь… Марио тогда еще не родился, правда?
— Джо, разумеется, — ответила Лисс. — А это папа. Мой отец. Мэтт Гарднер. Первый.
Томми подумал, что вполне принял бы высокого блондина по центру за Джонни — только старше, выше и как-то серьезнее.
— А это вы, Люсия, да? — поинтересовался он.
— Почему ты не сделаешь себе такую прическу, Лисс? — спросила Стелла. — Была бы точной копией матери.
Лисс дернула плечом.
— Именно поэтому.
Марио, наклонившись, сказал:
— Люсия — единственная в мире женщина, которая выглядела красиво в этих мешковатых штуковинах, которые гимнастки носили поверх трико.
Джо громко засмеялся.
— Для нас они выглядели так же привлекательно, как эти облегающие костюмы-купальники — сейчас для вас. Мы не были испорчены созерцанием акров обнаженной кожи на каждом пляже.
— Кстати, о пляжах, — заметил Джонни. — Мы так туда и не попали. А я бы хотел свозить Стеллу. Почему мы ни разу не выбрались на пляж?
Но Стелла полностью погрузилась в изучение фотографии.
— А кто вторая девушка? Жена Анжело?
— Господь с тобой! — воскликнул Анжело. — Мне тогда было двенадцать.
Люсия улыбнулась снимку, откуда смотрела молодая копия ее самой, маленькая, веселая и горделивая. Рядом стояла хрупкая шаловливая на вид девушка, держащая под руку Джо.
— О нет, это не Сантелли. Хотя одно время мы думали, что она выйдет за Джо.
— Упоминаете мое имя всуе? — спросил Джо.
— Просто интересно, что было бы, если бы ты женился на Клео.
— Все очень просто, — Джо снова зарылся в газету. — Мы остались бы без Клэя и Барбары.
— У нее же никогда не было детей, да? — нахмурилась Люсия.
— Но кто она? — все не успокаивалась Стелла. — Я определенно где-то ее видела.
— Конечно, видела, — согласилась Люсия. — Талантливая маленькая девочка, присоединилась к нам в тот год, когда я вышла замуж. Она была одной из учениц Барни Парриша, и я убедила ее учиться летать. Потом, когда мне пришлось оставить номер, потому что Лисс была на подходе, — ее пальцы мельком коснулись косы дочери, — Клео заняла мое место. А через пару лет вышла за Джима Фортунати и ушла в их номер.
— Клео Фортунати… конечно, — с восхищением протянула Стелла. — Я и не знала, что она работала с Сантелли!
— Она этого не афиширует, — сухо сказала Люсия. — Но Фортунати нам не чужие.
Моя мама была Карла Фортунати. Джим и Лионель приходятся мне кузенами.
— Знаете, — сказала Лисс, хитро подмигнув, — в нашей среде до сих пор идет спор, кто был величайшей женщиной-гимнасткой: Лу или Клео…
— Ох, брось, — нетерпеливо перебила Люсия. — Что за вопрос!
Она нервно притопывала.
— В те времена, когда я работала на центральном манеже, женщины не делали ничего особенного. Нам полагалось выглядеть красивыми и грациозными, а не играть мышцами. В те дни двойное заднее сальто принесло мне больше славы, чем Марио его тройное. Все то же самое… Переверни страницу, Лисс, покажи красивые картинки.
Девушка повиновалась, и Томми задержал дыхание. Магия цветной пленки поймала женщину в полете: золотое трико, темные локоны — обтянутое зеленым тело готово было кувыркнуться в сальто.
Люсия говорила отрывисто, но в глазах светилась улыбка.
— Одна из первых цветных фотографий, сделанных в движении. Выиграла международный конкурс в 1936 году, попала на обложку «Лайф» и все такое.
Джим Фортунати в ловиторке, я и Джо в полете.
— О, как бы я хотела… Как бы я хотела на тебя тогда посмотреть, Люсия! — выпалила Стелла.
Томми промолчал, но взглянул на Люсию — бесцеремонную, навсегда прикованную к земле — другими глазами.