Отпустив перекладину, Папаша Тони нырнул в сетку и знаком приказал им спускаться. Встретил он их хмуро, мокрые взъерошенные волосы торчали, как показалось Томми, будто маленькие изогнутые дьявольские рожки.
— Да что с вами такое? Здесь не шоу Панча и Джуди! Я никогда вас такими не видел! Томми, так ты отвечаешь на добрые слова? Я доверяю тебе, и вот это твоя благодарность? Стыдись!
Томми сглотнул. Но его научили никогда не оправдываться.
— Я… простите, кажется, не выходит… Можно еще попробовать?
Однако Папаша Тони уже переключился на Марио.
— Мэтт, ты научил Томми реагировать на твои сигналы, а сам их не подаешь. Ты как кукла… кому-то надо дергать за ниточки! А вот здесь ничего! — он хлопнул Марио по груди. — Когда ты один, то справляешься за счет Анжело. Он смотрит на тебя и рассчитывает время. Он может… как это?… компенсировать. Но в дуэте…
— Я подавал сигналы, — резко ответил Марио, — но весь расчет сбился…
— Слушайте, это я виноват, — встревоженно сказал Томми. — Выбился из ритма…
— А теперь слушай, — Папаша Тони смотрел на Марио, не обращая на мальчика ни малейшего внимания. — Томми думает, что хорошо знает, в чем дело… Он считает, будто видит твои сигналы. Но на самом деле ты передаешь их изнутри, как электрический ток. Ты говорил вслух — я слышал — однако не давал ему синхронности. Ты делал, потом говорил. А в этом трюке вы должны двигаться так, будто у вас одна голова на двух телах. Томми старается работать по твоим расчетам, а их как раз нет. Ты когда-нибудь видел одну машину с двумя водителями? Нельзя выполнять трюк самому, позволять Томми повторять и ожидать, что все получится. С таким же успехом один человек может заниматься любовью. Если твое чувство времени сбилось, не вини мальчика.
Томми слушал, открыв рот. Он так привык к гневным разносам Папаши Тони, что мягкость нотации его поразила.
— Avanti, вы оба… И Мэтт, ты должен гореть, понял? Иначе ничего не будет!
Марио криво усмехнулся Томми.
— Я тебя сбивал?
— Я думал, это из-за меня, — честно признался Томми.
Марио снова улыбнулся — слабой тенью прежней улыбки — и пошел к лестнице.
— Да, ты думал… Пойдем, попробуем на этот раз войти в ритм.
Но Томми уже понял, в чем проблема. Вместо того чтобы двигаться в унисон, вместе, они пытались двигаться вместе — а это было вовсе не одно и то же. И теперь он смутно понимал, что не виноват. Марио не додавал чего-то такого, что делало трюк успешным. Они были просто двумя гимнастами, мастером и новичком, которые выполняли одни и те же движения одновременно — но не вместе. После очередной провальной попытки Папаша Тони, скривившись, махнул рукой.
— Basta! Вы двое совсем застопорились. Плохо. Хватит, поработаем над чем-нибудь другим.
Но когда они вешали вторую ловиторку обратно, Анжело посмотрел вниз и крикнул:
— Что надо, Марго?
— Тонио! — прокричала Марго Клейн. — Эти новые эквилибристы поссорились и, кажется, разом забыли весь немногий английский, что знали. А у нас никто не говорит по-итальянски достаточно хорошо, чтобы понять, о чем они там вопят. Ты не мог бы сходить разобраться?
Папаша Тони полез вниз, а Анжело велел:
— Ладно, Том, сделай переднее сальто и постарайся удержать ноги там, где их место, ладно?
Трюк вышел вполне легко, и Томми немного взбодрился. Еще два раза — и уверенность, серьезно пошатнувшаяся после их с Марио фиаско, вернулась.
Потом Анжело позвал Марио на двойное заднее. Сальто удалось, но в руки Анжело парень пришел так неправильно, что даже Томми заметил. Не успел Марио вернуться на мостик, как Анжело кувыркнулся в сеть. От гнева он практически потерял дар речи.
— Ты точно сломаешь свою чертову шею, — заорал он. — Или мою!
Когда Марио и Томми спустились на землю, Анжело отослал мальчика по поручению и поманил Марио.
— Давай поговорим.
Тот подошел, поеживаясь, поправляя наброшенный на плечи свитер. По лицу его стекал пот. Достав сигареты, Анжело прикурил и потребовал:
— Рассказывай, что с тобой творится.
Марио в раздражении дернул головой.
— Если есть претензии, выкладывай.
— Я бы выложил, да свободных выходных нет. Тебя так беспокоит запястье?
Съезди к доктору.
— Все нормально.
— А я вижу, что не все.