— Тебе что, хорошего пинка дать?
— Перестань, — сказал Анжело. — Не кричи на него, Мэтт.
— Не кричать? Том, либо ты немедленно возьмешь себя в руки, либо я тебе врежу! Ты слышишь меня? У тебя песок в волосах, — он достал собственную расческу и провел ей по голове мальчика.
В грузовик запрыгнул Папаша Тони. Будучи одним из весьма немногих артистов, свободных от дополнительных обязанностей в первом отделении, он успел переодеться. Молниеносным движением Папаша Тони схватил накидку.
— Идемте… мы опаздываем.
В этот же момент в дверном проеме показалась голова клоуна.
— Сантелли? Готовы?
Папаша Тони гордо выпятил подбородок.
— Сантелли всегда готовы. Andiamo, ragazzi.
Марио взял Томми под локоть и потащил к выходу. Сквозь заволокший мысли туман мальчик чуял нечто неистовое, эмоциональное в том, как они шли на этот раз — все вместе, рядом. Сантелли всегда готовы. Впервые Томми ощутил слабый призрак осознания, что у него номер — прямо сейчас, невзирая ни на что.
Понимание это проведет его через все жизненные невзгоды, трагедии и даже смерти.
Сантелли всегда готовы. И он был одним из них. Вздернув подбородок, Томми шагал рядом с Марио, стараясь двигаться с той же спокойной надменностью.
Оркестр заиграл вступление, свет прожектора выхватил их на краю манежа, и Томми сделал глубокий вдох. Машинально поднеся пальцы к шее, с проблеском удивления нащупал маленький значок. И когда только успел снять его с воротника свитера? Огни слепили глаза. Потом Томми стоял на мостике рядом с
Марио, и в животе все переворачивалось, но это было знакомое ощущение.
Перекладина оказалась очень реальной — твердая, тяжелая. Затем пришла реальность запястий Марио, обернутых белым, тонких строп ловиторок, в которых раскачивались Анжело и Папаша Тони, собственного тела, взлетающего все выше. Все остальное оставалось туманным и далеким, мир сузился до линии полета, бритвенно-острой грани реальности под его парящим телом…
Каким-то образом они отработали номер: финальный барабанный бой, два с половиной сальто, шквал аплодисментов, поклон Марио. Когда Томми оказался на земле, его снова повело.
Уже в грузовике Анжело приказал:
— Вы двое, одевайтесь скорее. Ты поведешь, Мэтт. Боюсь, я не справлюсь.
В дверях появился Джим Ламбет.
— Анжело, как ты?
— Ничего, — коротко бросил Анжело, и Томми с новым приступом ужаса увидел сочащуюся из-под повязки кровь.
— Что случилось? — прошептал он.
— А ты не видел? Он вытащил твоего отца прямо из-под Принца.
— Все нормально, — повторил Анжело. — Но мне понадобится укол от столбняка…
Кошачьи когти всегда ядовиты. Я могу чем-то помочь, Джим?
— Да. Разузнай, что будет делать Бесс, — сказал Ламбет. — Она только и тревожится, как бы мы не пристрелили этого проклятого льва. Не волнуйся, Анжело, мы соберем ваш аппарат.
Томми молча сидел в машине Сантелли, и в кои-то веки Анжело не отпускал замечаний по поводу манеры вождения Марио. Путь пришлось спрашивать на заправке, но больницу они в конце концов отыскали. И в безжалостном свете белых коридоров выглядели как трое бродяг, потому что на трико натянули старые штаны, а Анжело по-прежнему носил верх от костюма и ливрею.
Аккуратная, словно накрахмаленная медсестра, поглядев на них круглыми глазами, даже слегка попятилась.
— Мистер Зейн? Несчастный случай в цирке? Минутку, пожалуйста. Думаю, он все еще в операционной. Сюда, пожалуйста.
Она отвела их в приемную, и там Томми увидел мать — бледную, измученную, с большим кровавым пятном на платье. Вскочив, она бросилась к ним.
— Томми, Томми, Томми…
Мальчик обнял мать, чувствуя, как та дрожит и всхлипывает. Спустя минуту Бесс немного успокоилась.
— Как хорошо, что вы приехали, Анжело.
— Ну, мне в любом случае надо показать кому-нибудь царапину.
— Если бы не ты…
Она взяла его ладонь обеими руками, и Анжело смущенно качнул головой.
— Ладно, ладно, Бесс, забудь. Как Том?
— Принц порвал его трижды… один раз ударил по руке и два по ребрам. Он потерял много крови, и глаз поврежден… — женщина снова расплакалась.
Марио взял ее за плечи и бережно усадил в кресло.
— Томми, оставайся с матерью. Элизабет, я принесу вам кофе. Анжело, найди себе доктора.
Томми сел рядом с матерью. Через некоторое время вернулся Анжело — с аккуратной толстой повязкой на предплечье. Марио принес кофе и, не спрашивая, вручил Томми стаканчик. Мальчик сделал глоток, но напиток был таким горьким, что Томми поставил его на пол почти нетронутым.