По давней договоренности во время гастролей всеми деньгами распоряжался Папаша Тони. Другим выдавались лишь небольшие суммы — «на сигареты». И только в конце сезона зарплата делилась между артистами (а в случае Томми — отправлялась в банк). Мальчик получал три доллара в неделю, но не жаловался — это было больше, чем давали ему родители. К тому же, если учесть, что шнурки стоили пятак за пару, газировка — пятнадцать центов, а кино — двадцать пять, тратить деньги было особо некуда.
— Остаешься один, Том? Только не сиди допоздна, не порти глаза над этими дурацкими комиксами, — напутствовал Анжело и ушел.
Покорпев над уроками еще час, Томми отложил учебники и растянулся на своей койке с комиксом.
Минут через тридцать в дверях появился Марио. Был он мокрый с головы до ног и сразу полез в шкаф за полотенцем.
— Опять уйдешь? — поинтересовался Томми.
— Вряд ли. Продул девяносто три цента. На вечер, пожалуй, хватит. В этих чертовых городишках библейского края все еще контролируют продажу спиртного. Контрабандой привозят мексиканское пиво с границы, и на вкус оно как несоленая лошадиная моча. Черт подери, лучше уж пить лимонад — и вкуснее, и градуса больше! Я думал, ты поехал в город с Анжело, — Марио склонился над койкой. — Что читаешь?
— Комиксы.
Марио перебрал книжки.
— «Зеленый фонарь», «Супермен», «Капитан Марвел», «Волшебник Мандрагора»… Не знал, что ты этим увлекаешься.
Он подцепил комикс про Бэтмена и пролистнул.
— Вот эта меня убивает.
На картинке Бэтмен и Робин летели на трапеции под углом, достичь которого можно было разве что неоднократным нарушением закона тяготения. Причем чреватым разрывом не одной мышцы.
— Держу пари, что художник в жизни не видал приличного воздушного номера, — заметил Томми, скидывая книжки на пол.
Марио в дороге читал много — детективы, фантастику, дешевые журналы. Но комиксы он считал развлечением для малышей, так что Томми практически забросил смотреть их в его присутствии.
Парень снял обувь.
— Покер — тупой способ скоротать вечер. Лучше книжку почитать. Только если не зависать иногда с парнями, посчитают меня высокомерным ублюдком. Я толькотолько убедил их смириться с моей работой в балетной школе. Но будь я проклят, если просижу с ними полночи, обмениваясь пошлыми шутками и наливаясь этим отвратным пивом.
— Мне надо отправить работу по математике для школы. У тебя есть марка?
Марио послушно заглянул в кошелек.
— Да, осталась одна. Вот это письмо?
Он наклеил марку, положил конверт на кухонный стол и пошел обратно к дверям.
В этот момент раздался удар грома, и весь свет погас.
— Будет Ламбету урок, — засмеялся в темноте Марио. — Отучится экономить бензин для генератора, подключаясь к городским сетям. Так и знал, что это случится раньше или позже. Интересно, как они там со своим покером справятся?
— Наверное, свечку зажгут. Моя мама всегда так делает.
— Ага… и пока они будут возиться, этот мухлежник Клифф приберет к рукам все тузы!
Свет мигнул и снова зажегся.
— Так, давай-ка расстелем кровати, пока снова не отключили.
Они разложили постели и выключили свет. Молнии сверкали снаружи, вспыхивая отражением на белых простынях. Томми слышал, как вздыхает и ворочается Марио.
— Спишь?
— Ага, конечно. Кто уснет в такой грохот?
Марио сел. Лицо его отчетливо высветило вспышкой. Казалось, весь трейлер вздрагивает от раскатов грома.
— Марио…
— Да?
— Можно я… полежу с тобой немножко?
Белый свет погас, выключая лицо парня, будто лампу. Секунду стояла гробовая тишина, позволяя Томми как следует осознать, что он сказал, затем Марио ответил:
— Да, пожалуйста.
Томми взял одеяло. Когда он ступил на пол, Марио добавил:
— Слушай, Том, запри дверь, а? Просто на всякий случай.
Томми, вздрагивая, послушался. Марио повернулся, освобождая ему место, и Томми вытянулся на спине. Парень улегся на бок, подложив руку под голову.
Свободной рукой натянул на них обоих одеяло.
— Ну вот, как говаривал один призрак, мы все заперты на ночь.
Томми засмеялся, чувствуя, как перехватывает дыхание.
— Сочувствую той бедной заблудшей душе, которая бродит по дому в такую ночь.
Особенно если крыша протекает.
— Аааа, готов поклясться, любой призрак, у которого есть милый холодный дом, завидует тем, кто на кладбище.
— Ты же не веришь в призраков, да, Марио?
— Вообще-то, когда-то верил, — тихо сказал Марио. — Мы с Лисс рассказывали друг другу, что по ночам в зал является Марио ди Санталис — тот самый, первый. Так друг друга пугали, что боялись спускаться туда после темноты.