Сид пожал плечами, стараясь не выказывать обиды.
– Ну и зачем тебе тогда я?
– Как зачем? – Ника вытаращила глаза. – Для страховки, конечно.
Только на репетиции Сид наконец уяснил свою задачу. Лонжевик – так это называлось.
Ника летала на высоте десяти метров над манежем, раскачиваясь на узкой трапеции. От одной мысли о том, как страшно и захватывающе там, наверху, в постоянном полете, у Сида сладко засосало под ложечкой. Ника же вела себя небрежно – так, словно это были качели на детской площадке.
От ее пояса к креплению в потолке тянулся тонкий трос, переходящий в канат. Вот этот-то канат и должен был крепко держать Сид, страхуя партнершу.
Ника выполняла трюки с заученной небрежностью потомственной цирковой. Она то раскачивала трапецию до предела, то резко отпускала руки и выполняла обрыв: падала, цепляясь за узкую перекладину трапеции одними носками.
Сиду приходилось внимательно следить за всеми ее движениями и без опозданий, секунда в секунду, регулировать длину страховочного троса: выпускать кусок каната или, наоборот, торопливо забирать его на себя, чтобы трос не провисал.
К середине их репетиции возле форганга собралась целая стайка униформистов, за их спинами Сид заметил даже несколько членов труппы. Все хотели лишний раз взглянуть на коронный трюк Ники.
В нужный момент (ни секундой раньше!) Сид перебросил лонжу униформисту на подхвате и легким шагом выбежал на центр манежа. Сейчас из-за барьера на него не смотрели тысячи зрителей, зал утопал в полутьме и безмолвии.
И все же, когда Сид выбежал на манеж, он словно ощутил ток, бегущий вверх по позвоночнику. Он был на своем месте.
Он остановился точно под трапецией Ники, теперь их разделяла только десятиметровая высота. Сид поднял руку, прицеливаясь, и на миг прищурился – глаза ослепила пушка прожектора.
«Не опаздывай ни на секунду!» – в голове предупреждающе всплыл хриплый голос Ники.
Сид размахнулся и со всех сил подбросил вверх предмет, который сжимал в потных руках, – узкую металлическую доску.
Еще в гримерке, перед репетицией, он внимательно осмотрел со всех сторон эту доску. Длиной сантиметров шестьдесят, по ширине – как раз чтобы уместилась Никина миниатюрная ступня. Доска была толстая, но явно полая внутри – совсем легкая, даром что металлическая.
– А как эта фигня крепится к трапеции? – спросил он.
Ника на секунду отвлеклась от шнурования высоких облегающих сапожек и спокойно улыбнулась:
– Никак.
Бросок – и доска, крутясь, полетела вниз, не достав до Никиной вытянутой руки по меньшей мере двух метров.
С форганга донеслось чье-то пренебрежительное фырканье. Это была уже четвертая попытка Сида.
– Твою мать! – раздосадованно выкрикнула Ника.
– Бэби, прости!
Он сконфуженно махнул рукой. До репетиции Сид и подумать не мог, что подбросить легкую дощечку на нужную высоту окажется так сложно.
– Сид, в чем проблема?! – Ника свесилась с трапеции, побледнев от бешенства. – Я же и так делаю все самое сложное! Тебе остается только кинуть реквизит! Понимаешь?
Сид дернул плечом. Он не знал, что на это ответить.
– Давай по новой, начали! – хлестнул крик Ники.
На этот раз он наконец все сделал правильно: доска, блеснув металлическим боком в свете прожектора, пришлась как раз в Никину ладошку.
Радоваться было некогда. Сид, не оглядываясь, как учила Ника, помчался обратно к форгангу. У него оставалось всего две секунды, чтобы успеть перехватить лонжу, пока Ника не начала выполнять свой смертельный номер.
Сид выхватил канат из рук униформиста и застыл, напряженно вглядываясь в фигурку под куполом цирка.
Ника ухватилась за тросы и несколько раз присела, раскачивая трапецию все выше и выше. Доску она крепко зажимала между коленями.
Когда качели трапеции набрали амплитуду, Ника подхватила доску, театральным жестом продемонстрировала ее воображаемым зрителям и стремительно подкинула в воздух. Доска упала точно на перекладину трапеции – и Ника в тот же момент прыгнула на нее, прижимая весом своего тела.
Теперь она стояла боком на доске, но все еще держалась одной рукой за трос. Трапеция продолжала раскачиваться.
Разводя руки в стороны, Ника начала осторожно нащупывать точку равновесия. Несколько томительно долгих секунд – и вот уже ее легкая фигурка балансирует на исполинских качелях.
Поймав равновесие, Ника начала легонько раскачиваться на доске. Амплитуда ее колебаний все увеличивалась, и Сид ощутил легкую дурноту.