Вчера они долго спорили по этому поводу.
Яна сидела на подоконнике, зажав руки между коленями, и исподлобья наблюдала, как Сид гладит форму.
– Все равно не понимаю. Почему мне нельзя с тобой?
Сид только усмехнулся под нос. Ему было приятно, что Яна так рвется попасть на премьеру.
– Ну пожалуйста, Сид! – она соскользнула с подоконника и подошла к нему, пытаясь поймать его взгляд. – Ведь это твое первое выступление, мне так хочется взглянуть хоть одни глазком!
– Ну уж нет, бэби, – Сид весело подмигнул подруге. – Знаю я тебя: изведешься вся, еще ревновать начнешь…
– К кому, к Нике? – Яна мгновенно ощетинилась. – А что, есть повод?
Он многозначительно пожал плечами.
– Как бы объяснить… Я и она – мы как единое целое в манеже. Понимаем друг друга с полувзгляда. Ведь мы партнеры, – Сид специально выделил это слово. – Так и должно быть.
Яна присела на постель и обиженно засопела. Сиду показалось, что она сейчас расплачется. Он смягчился и тепло улыбнулся подруге:
– Бэби, давай в другой раз. Вот сработаемся немного…
Он хотел успокоить ее, но вышло наоборот. Яна вскинула голову, ее ноздри раздулись, как у породистой нервной лошади.
– Не будет другого раза! Просто на манеже ты ее, мне там не место.
Теперь в ее голосе отчетливо звенели слезы. Сид наконец отставил утюг и присел рядом с Яной. Он привлек ее к себе, начал баюкать, нашептывая мягким шутливым голосом:
– Глупостей не говори. В другой раз я тебя возьму с собой, обещаю! Сама увидишь, как там здорово. Еще с нами попросишься работать…
Яна всхлипнула и что-то неразборчиво пробормотала. Сиду послышалось: «Другой мир – другая женщина».
Он только крепче притянул Яну к себе.
Сид прекрасно понимал: он сам разжигает в Яне ревность, вынуждает ее додумывать то, чего и в помине не было. Он вовсе не хотел, чтобы она страдала.
Просто больше всего на свете Сид боялся, что Яна увидит все и поймет: вовсе он пока не принадлежит к волшебному зазеркальному миру цирка. А если бы и принадлежал, в любом случае он – низшая каста, униформа на подхвате.
Он надеялся, что в самом скором времени все изменится.
Номер шел за номером, и у Сида начало рябить в глазах. Артисты сменяли друг друга без малейшей заминки, с математической точностью.
Сид решил послушать Нику и больше не лез с непрошеной помощью. Тут все было прекрасно отлажено и без него. Теперь он только наблюдал за чужими выходами, затаив дыхание.
Жонглеры с ярко светящимися в темноте булавами – три номера до антракта.
Пара эквилибристов: девушка в золотом и парень в черном. Их номер сплошь состоял из страстных, чувственных парных пируэтов. Девушка до последней секунды баюкала на руках хнычущего младенца и лишь перед самым выходом сунула его в руки дрессировщице. Та забрала малыша, не сказав ни слова.
– Это что, ее? – недоверчиво шепнул Сид Нике, которая как раз проходила мимо.
Ника непонимающе проследила за его взглядом и кивнула в сторону эквилибристов на мониторе.
– Конечно, их. А чей же?
– Они женаты?
Почему-то в голове у Сида не укладывалось, что этот молодой мускулистый мужчина, легко и плавно крутящий в воздухе тонкую, как тростинка, партнершу, может быть ее мужем и отцом ребенка.
Ника странно посмотрела на него.
– Так чаще всего и происходит. Работаете вместе, живете вместе.
Сиду вдруг стало неловко смотреть на Нику. Он кивнул и отвернулся.
Два номера до антракта.
Воздушная гимнастка в нежно-сиреневом парит над манежем, сплетая свое тело с белоснежными полотнами. На монитор ее номер не попадает – слишком высоко. Но иногда Сид видит на куполе цирка контрастно-черную тень, порождаемую жестким светом прожекторов.
– Вот корова, хоть бы носки тянула! – насмешливо шипит Ника ему на ухо. – Это вам не Николь Мишуровская, да!
Она хохочет и заговорщицки толкает Сида локтем в бок. Он чувствует их общность: они вместе не только против зрителей, но даже против труппы, которая вроде бы их семья.
Сид переводит взгляд вбок, туда, где тянется лонжа. Гимнастку страхуют сразу четверо униформистов: они то слаженно тянут ее вверх, то осторожно опускают вниз.
«А я Нику страхую один!»
Сид горделиво улыбается.
Первое отделение закрывают перши. Четверо молодых улыбчивых парней в зеленых пиджаках дурашливо выбегают на манеж. Они легко несут длинные, не меньше трех метров, металлические шесты с поперечными жердочками на концах.