Шли дни, он возвращался домой все позже и позже. Яна не задавала ни единого вопроса, только улыбалась ему ласково и терпеливо, будто ребенку. Сид не знал, как отвечать на эту застывшую безмолвную улыбку.
Однажды вечером он все же выдавил, злясь на себя за оправдывающийся тон:
– Извини, что вечно бросаю тебя одну, бэби. Дел по горло, мы же к Новому году готовимся.
Яна почти не отреагировала, только слегка дернулся уголок губы:
– В смысле – готовитесь? Мы что, вместе не будем отмечать?
Сид облегченно расхохотался и хотел было взъерошить ее волосы, но в последний момент передумал. Он заметил, что волосы Яны больше не торчат непокорными волнами цвета пшеницы. Они стали тусклыми, как будто пыльными, даже на вид слабыми.
– Мы артисты, бэби, – подмигнул он. – У нас праздников не бывает. На Новый год мы работаем.
Яна наморщила лоб.
– То есть как это? Я думала…
– Знаю, – перебил Сид. – Но иначе никак. И там такие деньги, ты себе даже не представляешь…
Он досадливо дернул щекой. Опять проклятые извиняющиеся нотки в голосе.
Но Яна его уже не слушала. Перед глазами снова замелькали разъедающие душу картинки. Сид и Ника, всегда вместе, крепко сцепленные руки и одна на двоих жизнь.
В комнате неожиданно стало душно, Яна поймала себя на желании зайтись в беззвучном крике. Ощущение было как от удара под дых.
Ничего, и не такое терпели. Она растянула губы в безмятежной улыбке и кивнула.
– Я понимаю. Все нормально, без обид. Хоть высплюсь в Новый год.
Сид перевел дыхание и бережно прижал Яну к себе. Он заметил, что ее свитер пропах ганджей.
– Ты у меня лучшая, бэби!
Утром Яна потихоньку выскользнула из-под одеяла и принялась бесшумно одеваться. Ей не хотелось будить Сида.
– Куда собралась, бэби?
Голос за спиной заставил ее вздрогнуть. Яна медленно обернулась. Сид свободно раскинулся на постели, в падающем из окна свете фонаря смутно угадывалась его ленивая ухмылка.
Яна ответила ему ровной улыбкой.
– Извини, не хотела будить. Мне надо кое-куда отлучиться.
– А поподробнее? – хмыкнул Сид.
Но Яна лишь развела руками.
– Секрет. Но, может быть, вечером у меня для тебя будет сюрприз!
Ей хотелось, чтобы Сид пустился в расспросы. Приятно не только бесконечно ждать кого-то, но и самой хотя бы однажды таинственно пропасть.
Но Сид только потянулся и зевнул.
– Отлично! У меня для тебя тоже, будем квиты.
Против воли Яна подалась вперед:
– Какой сюрприз?
– Ну уж нет! – довольно расхохотался Сид.
Яна в который раз поразилась его способности просыпаться разом, в одну секунду, и сразу пребывать в отличном настроении.
Она подняла с пола сумку и махнула рукой:
– Ну тогда до вечера!
– Может, хоть позавтракаешь? – лениво протянул Сид ей вслед.
– Нет, я потом. – Яна тихонько прикрыла за собой дверь.
Она твердо помнила: анализ крови нужно сдавать натощак.
Яна поднималась по лестнице тяжело и даже пару раз споткнулась. На улице уже давно стемнело, света в подъезде, как обычно, не было. Конечно, она давным-давно знала наизусть каждую щербинку этих стертых ступеней. Просто сегодня Яна неимоверно устала.
В замерзшей руке она несла картонку с тортиком – скромное угощение из ближайшего магазина.
Уже много дней ей не приходило в голову выйти на улицу просто так, ради удовольствия. А ведь город был совсем неплох. Витрины уже вовсю сверкали новогодними украшениями, крыши домов на фоне дымчато-синего неба рисовались волшебными замками, а легкий морозец приятно пощипывал щеки. Сердце снова кольнула тревожная мысль: она на Новый год останется совсем одна!
Яна получила результаты анализа еще утром и поняла: не может она идти домой. Только не сейчас. Она отправилась бесцельно бродить по улицам, а через несколько часов, когда совсем выбилась из сил, нашла уютную кофейню и засела там с огромной кружкой горячего шоколада.
Столик у окна с видом на набережную и телебашню оказался идеальной декорацией для внутреннего диалога. Когда стемнело, шпиль исполинской антенны-иглы скрылся в низко нависших облаках. Теперь в туманном мареве то и дело вспыхивали размытые неоновые сполохи праздничной подсветки – красный, синий, зеленый и так по кругу.
Мысли в голове тоже крутились по накатанной колее: растерянность, обида, страх, робкая надежда, что все еще будет хорошо. Яна думала о Сиде и зачарованном мире цирка, куда он сбегает каждый день; об их пустом доме с белыми стенами; об Озере, путь к которому они нарисовали вдвоем. Ведь не может быть, чтобы это все обернулось шуткой, бессмыслицей, рассеялось без следа.