Нет, не то. Во всяком случае, это не главное.
Магия манежа – вот что держит его в узде. Кто еще откроет ему потаенную дверцу в этот колдовской мир?
Сид дернул затянувшийся на шнурках узел и смиренно вздохнул:
– Прости, бэби. Это в последний раз, обещаю.
Сработало. Ника торжествующе хмыкнула и направилась к выходу из гримерки. В дверях она остановилась и обронила делано небрежным тоном:
– Да, чуть не забыла… Работай сегодня хорошо – так хорошо, как можешь. В зале кое-кто важный сидит.
Это было что-то новенькое. Сид насторожился.
– Агент, по работе? По поводу тех гастролей в Дубае, да?
– Нет, это личное.
Казалось, Ника только и ждала его вопроса. Она горделиво расправила плечи, ее глаза заблестели, как у сытой кошки.
Удар попал в цель. Сид рывком выпрямился:
– Что – личное?
Кровь бросилась ему в лицо, кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Сид сам не ожидал от себя такой реакции.
Ника мазнула по нему снисходительным взглядом, неопределенно пожала плечами и попыталась выскользнуть из гримерки.
Да ведь она его дразнит! Развлекается, зараза. Сид рванулся вперед, цепко схватил партнершу за плечо и слегка встряхнул:
– Я спросил: кто будет сегодня в зале?
Ника медленно обернулась. На ее лице застыла отчужденная маска холодного гнева, горящие бешенством глаза так и впились в руку, белеющую на алом сукне.
Сид не проронил ни слова и только крепче сжал пальцы.
Ника перевела взгляд на его лицо, теперь они смотрели друг другу в глаза. Сида так и обдало горячей волной. Он выговорил глухо и хрипло:
– У тебя кто-то есть? Считаешь, я не имею права знать?
Губы Ники издевательски дрогнули, она вздернула подбородок.
– Моя личная жизнь тебя не касается. Знай свое место, Сид.
Ее голос звучал уверенно и до оскорбительного спокойно. Сейчас Ника выглядела как королева, не меньше.
«Знай свое место» – вот и все, ни прибавить ни убавить. Такого Сид не ожидал.
Сколько всего он мог бы возразить! Разве они с Никой чужие люди? И что с того, что она – звезда манежа, а он – униформа, второй сорт? Разве это дает право обращаться с ним как с прислугой? Разве их связывает только работа?
Так много вопросов, а ведь все ответы у Сида уже есть. Он убрал руку и тихо сделал шаг назад.
В какой-то момент ему показалось: Ника дрогнула. Сейчас она виновато улыбнется, протянет ему руку: «Извини, приятель, – это все нервы перед представлением».
Но она лишь слегка дернула плечом и скрылась за дверью.
Сид остался один в прокуренной духоте гримерки. Колченогая мебель, убогие стены – сколько скандалов они повидали, скольких ассистентов здесь так же ставили на место.
Все так просто и буднично – пока это не коснется лично тебя. Никто не хочет быть низшей кастой, своя гордость есть у каждого.
Сид закурил и тяжело опустился на стул. Как же он устал!
На форганге было не протолкнуться, кругом царила неразбериха. Хмельное веселье закулисья, развязный хохот и грубоватые шутки, пьянки набегу – незатейливый быт цирковых. У профессиональных артистов не бывает праздников. И все же каждый пытается урвать хоть кусочек простой обывательской радости – а как же иначе?
Сид отыскал глазами Нику. Она стояла совсем близко к Азату, их плечи соприкасались. Старый клоун склонился к гимнастке, что-то шептал ей на ухо. Ника расхохоталась напоказ, слишком громко. Сид не сомневался: весь этот спектакль затеян специально для него. Азат потянул из-под полы пиджака плоскую флягу и передал ее Нике.
Сид подошел к ним танцующей походкой и по-хозяйски положил руку на талию Нике (такая твердая и напряженная, совсем закаменевшая!):
– Привет, бэби. Развлекаетесь тут без меня?
Ника недоуменно оглянулась и молниеносно стряхнула его руку. Она не проронила ни звука – только брови гневно сошлись к переносице.
Сид беззаботно, как ни в чем не бывало, улыбнулся.
Молчание нарушил Азат:
– Мне кажется, парень, для тебя она – Николь. Николь Мишуровская. А тебя я не угощал.
Его голос звучал тягуче и насмешливо. Что ж, он давно напрашивался.
Сид резко обернулся к пожилому армянину, его рука сама собой замахнулась для удара. Секунда паузы показалась вечностью: мужчины мерили друг друга бешеными взглядами.
– Ну? Только попробуй, – тихонько усмехнулся Азат.
Сид ощерился.
Ника стремительно вклинилась между ними. Она широко улыбалась, по щекам разлился лихорадочный румянец, и только на дне глаз притаился страх.