Днем все было в порядке. Но когда приходила ночь и в палатах выключали свет, изо всех щелей лезли тараканы. Наглые, откормленные, они лениво перебирали лапами, прогуливаясь по облезлым стенам.
И вот тогда начинался кошмар. Пока Яна лежала с открытыми глазами, ее соседка сидела на койке, чинно сложив сморщенные лапки на коленях. Но стоило только прикрыть глаза, как тут же раздавался сухой щелчок заскорузлого ногтя по краске – и на лицо шлепался жирный таракан.
Визжать было нельзя: Яна слишком боялась, что мерзкая тварь проскользнет в ее раскрытый рот. Оставалось только безмолвно-яростно извиваться, пытаясь сбросить дрянь с лица.
Но самым страшным было то, что в такие моменты старуха принималась быстро-быстро сучить ногами по кровати и тоненько подхихикивать от восторга.
Яна ни разу не видела узбечку спящей. В любое время суток та сидела на койке – безмолвная и собранная, всегда готовая к броску.
А потом старуха исчезла. Врач сказал, что ее выписали. Яне же увеличили дозу снотворного, и постепенно все наладилось.
Она давно потеряла счет дням, проведенным в больнице. Врач говорил, что пошел уже второй месяц. Яна не знала, верить ли: иногда ей казалось, что она тут уже много лет, а иногда – что не прошло и недели.
Как бы то ни было, все совсем не плохо: теперь она хотя бы лежит в палате с хрониками и тишину по ночам нарушает только уютный храп соседок.
Кто-то прошел по коридору. Память на секунду царапнуло – слишком уж знакомым показался бодрый ритм будто пританцовывающих шагов. Но Яна тут же прилежно отбросила эту мысль, в точности как учил врач.
Дверь в палату неслышно приоткрылась, внутрь хлынул свет из коридора, и грудь кольнуло тревогой. Что-то не так! Для обхода медсестры еще слишком рано.
Притвориться спящей? Пожалуй, так безопаснее всего.
Он затаилась в постели, отсчитывая про себя секунды. Пять, десять – дверь так и не закрылась.
– Бэби? Я же вижу, ты не спишь.
Смеющийся шепот заставил Яну вздрогнуть, глаза распахнулись сами собой. В освещенном прямоугольнике маячила до боли знакомая легкая фигура: гладко выбритая макушка, широкие плечи косухи.
Яна почти не удивилась. Она приподняла краешки губ в приветственной улыбке и шепнула:
– А, пришел… Наконец-то. Обычно меня по ночам навещает только Умочка.
Она не стала уточнять, что днем ее не навещает вообще никто.
– Ну а теперь вот и я пришел.
Сид бесшумно проскользнул внутрь и аккуратно устроился на краешке ее постели. Яна заметила, что его глаза отчетливо светятся в тусклом полумраке палаты.
– Как ты сюда попал?
– А, ерунда, – Сид небрежно отмахнулся. – Через окно пролез. Плевое дело!
Яна скептически покосилась на окно, забранное сеткой плотной решетки.
– Ну да, и как я сама не догадалась…
Сид прыснул было и заговорщицки подмигнул ей, но сразу же посерьезнел.
– Я чего пришел-то, – теперь его шепот звучал строго, почти угрожающе. – Долго ты тут еще собираешься валяться бесполезной корягой?
Яна попыталась пожать плечами, но жест вышел неловким— помешали привязанные руки.
– Врач говорит…
– Да ты больше слушай этих врачей! – резко перебил Сид.
Желтые глаза полыхнули беспокойным огнем. Он заерзал на месте, пододвинулся ближе к Яне.
– Бэби! Там ведь уже почти весна!
Яна апатично прикрыла веки.
– И что с того?
– И что?! – Сид взорвался негодующим шипением. – Как это – что? А Озеро как же?! Я тебе что обещал? Вот выпадет и сойдет снег – тогда и поедем.
Отвечать не хотелось, но Яна все же прошелестела:
– Оставь, Сид. Все пустое.
Но Сид и не думал сдаваться. Он склонился над ней еще ниже, заглянул прямо в глаза и веско закончил:
– Так вот, бэби. Снег сошел.
Похоже, он так просто не отвяжется. Яна помолчала, собираясь с силами, и наконец выпалила:
– Врач говорит – нет никакого Озера. Я его придумала. Как и кучу всего другого.
Реакция Сида была молниеносной. Змеиным броском он подался вперед, схватил Яну за запястья, и она вздрогнула от этого прикосновения. Такие твердые, восхитительно горячие ладони! А она уже и забыла…
– Хватит нести чушь! – лицо Сида исказилось от ярости, в воздухе словно запахло озоном. – Ты есть. Я есть. И Озеро есть. Сама увидишь!
Яна почувствовала, как глаза наполняются обжигающей влагой. Она порывисто отвернулась, и вот уже первая слеза прочертила по щеке горячую дорожку, противно защекотала ухо. Яна лишь снова беспомощно дернула плечом.