– Ну, – Сид горько усмехается, – у тебя ж твое училище за плечами, в кармане контракт в тот звездный цирк, как его там… Ты гордость семьи, все такое. Как тебя занесло в такую глухомань со старым наркоманом?
– Ты не старый, – Ника напрягается. – А контракт подождет, пока я вернусь. Должны же у меня быть каникулы, да?
– Да, – Сид целует ее в висок и обнимает крепче, силится отдать побольше тепла. – Конечно, контракт подождет. Ты только не спи.
Ника молчит. Ему кажется, что она беззвучно плачет.
Один Бог знает, как им удалось пережить ту ночь. Они все же уснули под утро, и то, что на рассвете они проснулись, Сид и по сей день считал чудом.
Просто в какой-то момент он открыл глаза, потрогал щеку Ники – теплая! – и откинул тент палатки, которым они укрылись с головой.
Хмурое утро приветствовало его пронизывающим холодом и молочно-белым небом. Тент от палатки занесло толстым слоем снега. Видимо, он-то и не дал им замерзнуть насмерть той ночью.
Туман рассеялся, землю плотно затянуло хрустящее белое покрывало, только тут и там чернели припорошенные верхушки камней. Сид почувствовал, как радостно подпрыгнуло сердце. Туман ушел, а значит, теперь они точно не пропадут!
Он медленно поднялся. Мышцы зверски болели, но тело кое-как слушалось.
Просыпаясь, завозилась под спальным мешком Ника.
Сид жадно оглядывался по сторонам. Оглядывался – и не верил своим глазам.
За ночь они прошли практически весь перевал. Перед ними открылся вид на спуск в долину – левее, метрах в двухстах, маячила не занесенная пирамидка из камней.
Сид расхохотался как умалишенный.
Ника тут же рывком села, захлопала глазами:
– Какого хрена?.. Ничего себе – июнь!
– Да мы молодцы, бэби, – все еще хохоча, Сид махнул рукой в сторону пирамидки. – Почти и не сбились с пути. Тропа – вон она.
Ника неуклюже поднялась и молча уставилась на злорадно торчавшую пирамидку.
Сид в который раз удивился, как быстро она умеет справиться с лицом. Пара секунд – и вот уже она снова надела маску самодовольной кошки.
– Ну что, амиго, – она зевнула. – Вот и проверило твое Озеро нас на прочность. Мы победили.
Сид изогнул бровь.
– То есть ты не хочешь повернуть обратно?
Ника фыркнула.
– Чтобы эта адская ночь была впустую? Нет уж!
Сид молча смотрел на подругу, поражаясь ее силе воли.
– Ну собирайся, – он ухмыльнулся. – Пойдем, коли не шутишь…
Котелок с чаем закипел, крышка начала смешно подпрыгивать.
Сид тряхнул головой, отгоняя наваждение воспоминаний, и полез в карман за сигаретами.
– Почему, Сид? – негромко, но настойчиво повторила Яна.
Что он мог ей ответить?
«Потому что это было по-настоящему страшно. Потому что даже Ника чуть не загнулась. А ты, бэби, совсем из другого теста».
Сид закурил и безмятежно сощурился.
– Да куда гнать? Завтра все успеем.
Эта ночь была совсем не похожа на ту, шесть лет назад. Они засыпали сытые, в уюте сухой палатки. Сид взял ледяные руки Яны и положил себе на грудь, под тельняшку.
– Грейся…
Яна ничего не ответила – просто лежала в темноте и слушала, как его дыхание становится ровным и глубоким. Сама она заснуть не могла.
Ей слышалось, что вдалеке, на перевале, воют волки. Хотя, конечно же, это был всего-навсего ветер.
Сид проснулся легко и незаметно, как будто просто нырнул из одного сна в другой. Глаза открылись сами собой, взгляд тут же уперся в купол палатки. Он тепло пламенел красным – значит, снаружи хорошая погода.
Сид потянулся, наслаждаясь ощущением отдохнувшего тела. Почему-то в последнее время он спал совсем мало, четырех часов ему хватало с лихвой.
Янка посапывала, свернувшись клубком. Она залезла в спальный мешок с головой, снаружи торчала только ее роскошная золотистая грива. Сид задумчиво погладил завитки непослушных прядей, пропустил их через пальцы, любуясь этим богатством.
Захотелось разбудить Яну поцелуями, разделить нечаянную радость от этого утра с его зыбким волнующим красным светом.
Сид осторожно сел и принялся тихо одеваться. Он не знал, почему не разбудил ее. Просто в груди всколыхнулся жаркий язычок предостережения: не смей! А Сид уже давно научился доверять своему чутью. Только оно и позволяло ему всегда выходить сухим из воды. Или почти всегда…
Он не знал, что творилось с Яной. Но в последние дни она была точно сама не своя и шарахалась от него как от зачумленного. Или напрягалась и замирала, словно пойманная мышка, когда Сид все же обнимал ее и прижимал к себе.