Краснолицый вышел из себя мгновенно: резко подался вперед, словно хотел ухватить Сида за грудки. Ощерившись, он разъяренно зашипел:
– Ты чо, не понял? Ты вообще знаешь, кто я такой?!
«По-моему, ты бухой мудак», – Сиду стоило большого труда не произнести это вслух. Он промолчал, но взгляда не отвел.
Игра в гляделки длилась несколько секунд, после чего мужик расслабился и кивнул.
– Я тут постоянный гость. Неси мне, как всегда.
Сид пожал плечами и отправился на кухню. «Как всегда» оказалось порцией похмельных щей, котлетой по-киевски и графином водочки.
– Слышь, а че такая теплая? А ну тащи лед!
Водка и так была обжигающе-холодная. Сид взглянул на гостя, и тот ощерился в ухмылке:
– Морда мне твоя не нравится. И работа у тебя бабская. Сечешь?
Чего уж тут не понять. Краснорожий явно нарывался на драку.
– А щи я без зелени ем, – мужик оттолкнул от себя тарелку, и золотистый бульон тут же выплеснулся на свежую скатерть. – Унеси это говно.
Сид на секунду прикрыл глаза.
«Не связывайся. Тебе нужна эта работа!» – нашептывал внутренний голос.
Бегло улыбнувшись, Сид подхватил тарелку и зашагал на кухню. В конце концов, выловить зелень с поверхности тарелки – минутное дело. Ничего сложного.
Уже уходя из зала, Сид краем глаза заметил, что краснорожий крякнул и направился в туалет.
Мелькнула шальная мысль: «А вот если бы…»
«Будь взрослее!» – возразил внутренний голос, но на этот раз так тихо, что им оказалось легко пренебречь.
С трудом удерживая ухмылку, Сид подошел к бару. Аккуратно поставив тарелку супа, он пошарил под стойкой. Так и есть, ключи администратора на месте.
Дальше он действовал импульсивно, уже не давая себе труда задуматься.
Сид подошел к туалетам и торопливо провернул в скважине нужный ключ. Легкий щелчок – и готово, мужской туалет заперт.
Интересно бы послушать, как краснорожий начнет барабанить в дверь и реветь раненым быком, когда поймет, что его заперли. Сид подавил смешок.
Жаль, но пора было уходить.
Летящей походкой он прошел мимо кухни, на ходу снимая фартук.
– Куда пошел?! – взвыла ему в спину администратор. – Никаких перекуров, пока в зале гость!
– На хер шла, – беззлобно обронил Сид через плечо. – Я увольняюсь.
Фартук он бросил прямо на грязный пол в коридоре.
Когда за ним захлопнулась железная дверь черного входа, Сид с наслаждением втянул сырой октябрьский воздух.
Он чувствовал себя свободным как никогда. И пусть все идут к черту со своим «будь взрослее»!
Тем вечером он решил устроить Янке сюрприз: прикупил пару бутылок дешевого вина, упаковку сосисок и повел ее в Сосновку. Сид любил это место. Еще в детстве они часто ходили туда с дедом кататься на лыжах – благо, парк начинался через дорогу от дома.
Сид уверенно вел Яну все дальше и дальше, пока они не забрели в такие дебри, куда и собачники не суются. Там Сид нашел уютную поляну, отгороженную от чужих глаз плотным кустарником, и развел костер.
Они сидели в сгущающихся сумерках у жаркого огня, отгороженные от всего мира.
Яна задумчиво смотрела в пламя, и Сиду пришло в голову, что сейчас она особенно красива: золотые кудри, разметавшиеся по плечам коричневой шерстяной куртки, румянец на щеках, а глаза – что талый лед.
– Янка, ты прямо как ведьма. Или лесной эльф, – Сид усмехнулся.
Оказавшись в лесу, он расслабился и наконец перестал чувствовать себя униженным. Реальный мир с его заботами отступил прочь – остался только тихий осенний вечер, сладкий вкус вина на губах и любимая женщина рядом.
Если бы только это и была их жизнь!
Яна подняла глаза и медленно нежно улыбнулась ему. О чем она сейчас думала?
Сиду захотелось поделиться с ней теплом в этот вечер, рассказать, как все будет хорошо. Если бы он только мог подобрать слова…
Он закурил и подкинул ветку в огонь.
– Ничего, ничего, Янка! Прорвемся, все будет.
Яна бросила на него встревоженный взгляд, и Сид задумался: а нужны ли ей вообще эти слова? Или он сейчас успокаивает самого себя, стремится обрести хотя бы иллюзию контроля над ситуацией?
– Конечно, будет! – Яна широко улыбнулась. – С тобой не пропадешь, я же знаю!
Сид поразился про себя, до чего же он устал. Липкий страх безысходности опутал его, не давал дышать полной грудью. Нести бремя ответственности оказалось чертовски тяжело, и он сейчас бы предпочел услышать «мы справимся», а вовсе не «с тобой не пропадешь».