Но все это было неважно. Он тряхнул головой, отчаянно храбрясь.
– Да, кем я только не работал!
«И ни в одно из нормальных мест тебя бы больше не взяли. Кому нужны бывшие зэки?»
Сид глубоко затянулся и продолжил с улыбкой:
– Вот помню, в 2006-м… Я тогда знаешь куда устроился? Ни за что не угадаешь!
Яна с улыбкой приподняла брови. Она выглядела такой беззащитной и доверчивой сейчас – никак не дашь больше семнадцати!
– Реквизитором в Театр Комедии. Ну там, где Васильев из «Сплина» начинал, знаешь? Вот это была работа! А ведь у меня даже роль была, представляешь?
– И кого ты играл?
Сид таинственно прищурился и выдержал паузу.
– В спектакле «Аленький цветочек» у меня была роль моря.
Яна расхохоталась.
– Мо-о-оре? Вот это… Вот это да, какая карьера!
– Зря смеешься, – Сид шутливо выпятил губу. – Я, между прочим, с Михаилом Светиным работал, знаешь его?
Он кинул беглый взгляд на Яну и понял: не знает. Да и откуда бы, совсем другое поколение. Сиду неожиданно стало холодно, но он все же продолжил:
– Такой он вежливый мужик был. Всегда за руку здоровался, вперед пропускал… Хотя он звезда, а ты просто море.
– Он звезда, а ты просто море… – зачарованно протянула Яна. – Прямо про нас с тобой, да?
Сид самодовольно хмыкнул, наслаждаясь ее вниманием. Как же приятно быть чьей-то звездой, а не мальчиком на побегушках в нелепом фартуке! Он ощутил волну благодарной нежности к Яне.
– Быть морем – тоже важная работа, бэби.
Какое-то время на поляне было тихо, только потрескивали сучья в костре. Молчание нарушила Яна:
– Сид, а кто твои родители? Ты никогда о них не рассказывал.
Ну вот и все. Сид почувствовал, как екнуло сердце. Вечер был испорчен.
Что он мог ей рассказать? Что никогда не знал отца, а мать не видел уже почти двадцать лет? Кем она была для него?
Сид зябко передернул плечами.
– Холодает. Пошли уже домой? Простудишься!
Яна кинула на него долгий взгляд, и в ее пронзительных глазах-льдинках отразилась целая гамма чувств: любопытство, обида, понимание, сочувствие.
– Пойдем, – тихонько шепнула она.
Дома было тепло, топить в этом году начали рано. Сид торопливо прошелся по квартире, словно проверяя, все ли на своих местах. До конца коридора он не пошел, только украдкой кинул опасливый взгляд на плотно прикрытую дверь с облупленной краской. Все было в порядке, а на дверной ручке скопился толстый слой пыли.
Сид неожиданно развеселился. Он разлил оставшееся вино по бокалам и склонился над проигрывателем. Минутные раздумья – и комнату согрел обволакивающий голос Дженис Джоплин.
Янка отлично уловила его настроение. Не говоря ни слова, она зажгла все до одной свечи: строгие и прямые в старинном подсвечнике на столе, толстые, оплывшие, пахнущие корицей – на подоконнике. Причудливая тень жирафа заколебалась на стене, словно живая.
Пританцовывая, Яна подошла к Сиду, прижалась к нему и поцеловала его долгим поцелуем.
– Пойдем в постель? – тихонько мурлыкнула она.
Сид на секунду замер, прислушался к себе.
– Нет, – он уверенно улыбнулся. – Сегодняшний вечер для другого.
Он освободился из Яниных объятий, шагнул к деревянной шкатулке на полке и жестом фокусника достал глиняную трубку.
Яна с сомнением нахмурилась.
– Не знаю… Мне завтра рано вставать на работу.
Но Сид только отмахнулся.
– Давай-давай! Не спорь, тебе понравится.
Он ощутил на себе испытующий взгляд.
«Ну же, давай! Мне нужно это!»
– О’кей, – Яна пожала плечом.
Сид удовлетворенно кивнул.
Через четверть часа они лежали поперек постели, которая, казалось, покачивалась на волнах музыки. Сид почувствовал, как отпускает напряжение. Он внимательно следил за тенями, что бегали по потолку, когда проезжала машина. Слева от него лежала Янка: что-то тихонько напевала себе под нос и чертила кончиком пальца сложные узоры на руке Сида.
Внезапно его осенило, он рывком сел.
– Знаешь, бэби, – Сид потянулся за бокалом вина, – а ведь мои родители были художниками.
– Правда? – Яна восхищенно округлила глаза. – Так это от них осталось?..
Она кивнула головой в угол комнаты – там пылился пустой мольберт, но Сид только презрительно махнул рукой.
– Да нет, это все пустое. Настоящий художник начинается не с этого…
Он уже сновал по комнате, выворачивая наизнанку содержимое ящиков и полок.