Веб-камера снимает Полину в костюме из латекса. Она стоит на коленях среди черных шелковых простыней и пританцовывает под музыку, которой не слышно, – звук отключен. Как всегда, губы соблазнительно приоткрыты, глаза сощурены в этакой ленивой неге. Яна знала: Полина близорука. Просто ей трудно читать сообщения на экране, вот и щурится.
Так, чат, посмотрим…
Яна сморщила нос, пробегая чужую переписку: «О, детка, ты так горяча». – «Да, малыш, я скучала… Станцевать для тебя приватно?»
Все еще улыбаясь, Яна встала из-за стола и бодрым шагом направилась за кофе. Необходимо взбодриться, ей предстоит долгая смена.
Еще ночью зарядил нудный дождь. Под утро он, казалось, вымыл все краски из города. Тусклый октябрьский день лениво просачивался сквозь окно, его не хватало даже разогнать тени по углам тесной кухоньки.
Яна не стала включать свет: глаза воспалились после бессонной ночи, им требовался отдых. Перед ней стояла давно остывшая чашка с чаем. Казалось, прошли годы, а она все сидела здесь без движения, затаившись, словно в засаде.
Когда из коридора наконец послышался скрежет ключа в замочной скважине, Яна вздрогнула и длинно, с присвистом, вздохнула. Она была готова.
Владиз вошел на кухню быстрым шагом, не разуваясь и не снимая своей излюбленной кожаной куртки. Волосы струятся по плечам, в руке зажат брелок от Бэхи. Пижон…
– Доброе утро, – вежливо улыбнулась Яна.
– Ключи давай и уматывай, – Владиз поморщился. – Я тороплюсь.
Яна глотнула ледяной чай и невозмутимо кивнула.
– Я уйду. Но сначала ты меня выслушаешь. Гарантирую: это в твоих интересах. Пожалуйста.
Это сработало. Владиз зевнул и присел на стул со скучающей гримасой. Подумал секунду и пристроил свой драгоценный брелок на стол.
– Что там еще? У тебя две минуты.
Ну вот, у нее всего один шанс. Яна выдохнула и заговорила – как в ледяную воду вошла.
– Тебе на меня настучала Полина или кто-то еще по ее просьбе. Неважно, кто. Я знаю это, потому что только у нее был резон меня подставлять. Не удивлюсь даже, если вся студия подтвердит: я таскала на работу своего парня. Кому охота ссориться с главной звездой студии?
Владиз резко выпрямился и подхватил брелок со стола.
– Я твои бредни слушать не собираюсь. И так опаздываю.
Но Яна только упрямо скрестила руки на груди.
– О’кей. Тогда просто посмотри на это. Потом сам решишь, бредни или нет.
Она раскрыла ноутбук и повернула к Владизу. На экране был развернут скриншот экрана с лицом Полины.
– Чат читай, – на всякий случай пояснила Яна.
Владиз едва заметно усмехнулся, его зрачки бегло заметались по строчкам. В какой-то момент он нахмурился, но тут же взял себя в руки. На лицо наползла та же отстраненная улыбка.
– Тебя это уже не касается. Ты здесь не работаешь.
– Она сманивает у тебя клиентов, Владиз. Всем дает свой телефон, чтобы потом тянуть деньги не через чат, без комиссии тебе.
Яна напряженно вглядывалась в лицо Владиза. Он поверит ей, а не Полине – сейчас или никогда.
Владиз иронично приподнял краешек губы.
– Так уж и всех?
Есть! Он заинтересовался. Яна шустро щелкнула мышью, переключая скриншоты.
– Вот, шесть случаев только за одну смену. Этого мало? Сам посмотри.
Но Владиз не стал читать дальше. Вместо этого он испытующе заглянул в глаза Яне. Она с удовлетворением отметила: скуки у него на лице как не бывало.
– Я ее вчера оштрафовала, вот она и решила меня подставить, – Яна снова скрестила руки на груди и старалась говорить так же небрежно, как Владиз. – Решай сам. Насчет меня ты ничего проверить не можешь. А вот она тебя точно обманывает. Так чьему слову поверишь – моему или ее?
Владиз сухо рассмеялся и шлепнул себя по бедру.
– Хорошо. Что ты предлагаешь?
– Ее необходимо уволить, – уверенно выпалила Яна. – Я готова остаться, но только если ты установишь в студии камеры видеонаблюдения. Не хочу больше подстав.
Она ждала возмущения («ты мне тут командовать будешь?»), но Владиз только покачал головой со странной смесью восхищения и неприязни.
– Ты хоть что-нибудь про Полину знаешь? Я вот – да. Знаю, что у нее братишка есть, лет восемь или девять. Он очень болен, они как раз собирают деньги на операцию в Германии.
Яна сглотнула.
– Так что, – продолжил Владиз все с той же вкрадчивой улыбкой, – уволишь ее? Так вот просто лишишь ребенка лечения?
На кухне повисло тяжелое молчание. Затем Яна подняла глаза и заговорила. Ее взгляд был сухим и жестким, слова звучали совсем негромко, но непреклонно: