– Ну же, бэби, – Сид нетерпеливо фыркнул. – Это совсем несложно. Просто отталкивайся и скользи.
Он легко катился спиной вперед, протягивая ей навстречу руки – то ли страхуя, то ли приглашая догнать его. Она хорошо знала это выражение в его глазах: Сид пытался приглушить раздражение.
Яна неуверенно оттолкнулась от бортика и покатилась вперед. До руки Сида всего пара метров, у нее уже почти получается держать равновесие.
Ника за спиной Сида беспечно засмеялась и закинула ногу назад, к спине, в безупречной затяжке. Она легко ухватилась вытянутой рукой за лезвие конька и подмигнула Яне.
Яна тут же споткнулась и неуклюже полетела вперед, лицом в твердый ослепительно белый лед.
Руки Сида не дали ей упасть, обхватили за плечи и дернули вверх.
– Спасибо, – пробормотала Яна, густо краснея.
– Бэби, – Сид мельком поцеловал ее в щеку и отстранился, – может, ну его? Посиди пока, отдохни.
«Пока что? Пока ты будешь гоняться за рыжим эльфом с фарфоровой кожей?»
– Конечно, как скажешь.
Яна кивнула и неуклюже поковыляла к выходу с катка.
Теперь она мрачно наблюдала за Сидом и Никой издали. Они были похожи как брат с сестрой: одинаково неуловимые, легкие, шальные. Те же манкость движений, безудержный смех и зыбкая ненадежность.
Только вот было в Нике еще кое-что, от чего у Яны мороз пробегал по коже. Хищные повадки огромной кошки, чувствующей за собой силу, всегда готовой к прыжку. Ребячливая дурашливость Сида была искренней, Ника же только притворялась. Яна была в этом практически уверена.
Почувствовав на себе взгляд, Ника обернулась к Яне и покатилась к ней, лениво и небрежно отталкиваясь от льда. Сид махнул ей рукой и помчался прочь, по кругу катка, обгоняя людей.
– Не против? – Ника легко опустилась на скамейку.
Яна молча мотнула головой.
Сид разбежался и высоко подпрыгнул. Приземляясь на лед, он едва не оступился, но все же удержал равновесие. Не упал – только шутливо замахал руками, кривя губы в беззвучном крике, рассмеялся и послал воздушный поцелуй в сторону скамейки.
– Мальчишка, – фыркнула Ника, забавляясь.
Яна собралась с духом и задала вопрос, мучивший ее весь вечер.
– Николь, я все знаю. Всю вашу с Сидом историю. Как ты его простила?
Ника резко обернулась к Яне и с секунду мерила ее напряженным испытующим взглядом. На ее лицо наползла тень, но она с видимым усилием усмехнулась и махнула рукой:
– Жизнь знаешь какая короткая? Обо всем помнить – на раз-два себя в гроб загонишь.
Яна уловила нотки превосходства в ее голосе и поджала губы.
«На сколько ты меня старше – на два года… на три?»
– Короче, – Ника явно взяла себя в руки и беспечно тряхнула головой, – я и думать забыла о том разе.
Яна пристально вгляделась в темные, почти черные, хищные глаза, улыбнулась и медленно кивнула.
«Не верю ни единому твоему слову».
Уже дома, в постели, Сид покрепче обнял Яну и прижался к ее спине.
– Да, бэби, я про сюрприз-то забыл.
– М-м? – Яна неохотно вынырнула из полусна.
– Я работу нашел. С Никой, буду ее партнером.
Яна распахнула глаза и уставилась в темноту. Сон как рукой сняло.
– Кем ты будешь?
Сид тихонько рассмеялся.
– Партнером Ники, в цирке. Будем вместе работать воздух.
Его небрежный тон звучал так уверенно, что Яна вмиг осатанела. Она рывком села в постели и выпалила:
– Не бывать этому! Ты сдурел?!
Сид тоже сел. Яна не видела выражения его лица, но, когда он заговорил, в голосе так и звенел металл.
– Я же не спрашиваю тебя, кем ты работаешь.
Яна заломила руки, чувствуя, что сердце колотится у самого горла.
– Я работаю администратором! Мы это уже десять раз обсуждали!
Но Сид ее словно не слышал. Он продолжал говорить: слова падали зло и отрывисто.
– И я не желаю ничего знать. Просто хочу, чтобы это закончилось, и все. Ты сказала, что не уволишься, пока я не найду работу. Было такое?
– Было, но… – у Яны вырвался истерический смешок.
– Ну так вот, – Сид хмыкнул, – нашел. Увольняйся.
Вот так вот просто – увольняйся, и все. Яна выговорила негромко, но с чувством:
– Ну ты и дебил.
Она легла, постаравшись как можно дальше отодвинуться от Сида, свернулась клубком и натянула одеяло до подбородка. Разговор был окончен.
Автово – обычный спальный район Питера. Но почему-то здесь всегда на пару градусов холоднее, небо на полтона серее, а сумерки – гуще. Паршивое место.