Когда Лёня открыл глаза, то обнаружил, что находится у себя в кровати. Скомканное одеяло валялось на полу вместе с подушкой. Жадно вдохнув воздух, мальчик побежал к Полине. Сестры не было. Словно продолжение плохого сна, затяжной кошмар решил, что родители тоже исчезли.
— Мама! Папа!
Никто не отозвался.
— Поля!
Сестра молчала.
Он остался один. И это был не кошмар и даже не сон. Все происходило на самом деле. Леня почесал руку и обнаружил, что рукав рубашки разорван, а на поверхности образовалась запекшаяся красная корка. Кожу покалывало, как на морозе, а царапина невыносимо чесалась.
Детский мозг быстро понял, что все, что произошло во дворе, оказалось правдой. Поля исчезла. Ее увела уродливая старуха. Туда, в лес, куда до этого ушли Маша и Никита. В тоненькой пижаме и в носочках, на которых изображены желтые утята, сестра замерзнет. Окоченелое тело будет лежать где-нибудь под деревом, пока ее не обнаружат хищники или взрослые.
Мотнув головой, Леня схватил с вешалки куртку, запрыгнул в ботинки и схватил фонарик. Батарейки сели на половине пути, оставшуюся дорогу пришлось подсвечивать телефоном. Детские кулачки отчаянно били в дверь. Каждая минута на счету, неизвестно, сколько прошло времени с того момента, как Полина пропала.
— Откройте! Вадим! Ты меня слышишь?
Никто не отвечал. Леня видел, как зашевелилась жалюзи. Кто-то наблюдал за ним. Мальчик стал напротив окна.
— Поля пропала! Вадим может мне помочь! Пожалуйста!
Дверь резко открылась. Разгневанный отец Вадима уставился на непрошенного гостя. Его ноздри раздувались, как у быка, готового к атаке. Руки, расцарапанные до крови, сжались в кулаки.
— Ты…
Хозяин дома не успел договорить, как раздался стрекот.
Леня, пригнувшись, проскользнул под широко расставленными ногами, и больно ударился об порог.
— Ах ты!
Грубые руки схватили за капюшон и подняли мальчика над полом.
— Что ты себе позволяешь?
Мужчина встряхнул гостя, но Лёня успел увидеть то, что заставило на мгновение забыть о сестре. Голый Никита лежал на полу, выкрутив ноги под неестественным углом. Руки, раскинутые в сторону, как крылья раненой птицы, не шевелились. Тело ребенка покрылось желто-зеленой кожей, по своей структуре похожей на листья кукурузы. На спине, чуть ниже лопаток, красовалась вмятина, как на машине. Рот Никиты замер в одном положении, а из горла вырывался стрекот вперемешку с тихими монотонными гласными, по звучанию похожими, будто их пытается произнести человек. Ребенок, увидев Лёню, резко перевернулся на спину и забился в конвульсиях, а изо рта выступила густая пена.
Мужчина отпустил ночного гостя и бросился к сыну.
— Вызывай скорую! — крикнул он жене, которая все это время придерживала сына.
— Но…
— Живо!
Женщина потянулась к телефону. Ее движения были ленивые, она не хотела подчиняться приказу. Ведь тогда вся деревня узнает, что сейчас происходит с ее сыном. Они будут сплетничать, осуждать и придумывать каждый раз новые небылицы, а подруги перестанут звать в гости. Сжав телефон, она закрыла глаза. В этот момент ее муж, потерявший последние капли терпения, ударил женщину и с силой толкнул.
Откуда-то взявшийся Вадим схватил Леню за руку и потянул.
— Быстро, уходим, пока Полину не поглотил лес.
Мужчина не обратил внимания на побег старшего сына. Дрожащие пальцы искали в списке контактов нужный номер. В этот момент он, знавший заветный номер наизусть, забыл даже как считать. В чувства привела жена. Тело, попятившееся на четвереньках назад, дрожало. Мужчина хотел накричать на нее, но не смог. Никита резко встал на ноги и, прыгнув в бок, прилип в стене. Его голова крутилась, издавая щелчки, а колени выгнулись в обратную сторону. Ребенок согнулся, как пружина и, оттолкнувшись, приземлился на пол, а со следующим прыжком выскочил на улицу. Там, продолжая скакать, как кузнечик, он поднимался на такую высоту, что в темноте, освещаемой фонарем, можно было различить лишь силуэт.
Лёня бежал. Воздух наполнился разными звуками: отдаленный стрекот Никиты, хриплое дыхание Вадима, ботинки, крошащие под собой мусор, и собственное сердцебиение, которое пульсировало в ушах.
Лес показался плотной стеной, на фоне которой прыгали лучи света. Взрослые прочесывали окрестность, слегка заступая за деревья, будто боялись войти на чужую территорию.