Страшные мысли протачивали ходы в детский мозг. Они быстро рассеялись, как только тело оказалось на опушке среди цветов. Вадим был прав: стоило пережить холод, как тут же стало жарко. Но нельзя снимать куртку: вдруг Поле холодно, а любой кусок ткани пригодится, чтобы ее согреть. В этом мире Вадим провел пять дней. Или шесть? Лёня не мог вспомнить. Он всегда с жадность слушал друга, пытаясь запомнить каждое слово, но сейчас все уплывало, как проточная вода.
Ботинки мяли под собой траву. Зеленую, как на детских рисунках, яркую, словно стены детской площадки, и такую же не естественную и опасную, как спинки ядовитых насекомых. Лёня ожидал, что услышит жуткие песнопения, когда безобразные сестрицы начнут плясать на опушке, среди испуганных белочек, как в мультфильмах, что любила смотреть Полина. Ничего подобного не было. Зеленая трава, казавшаяся в тот момент инородной, теперь была мила, как солнце: дальше дорога пролегала над пропастью, дно которой застелил туман, плотностью похожей на вату. Мостик состоял из костей, перевязанный бечевкой. От каждого шага надежная, на первый взгляд дорожка, начинала раскачиваться и осыпаться, образуя дыры.
Лёня, не веря, что удача может улыбнуться при первых трудностях, задыхаясь, перебрался на другой край берега. Под мостом, затачивая выступающие камни, бушевал речной поток. Если присмотреться, то можно увидеть чешуйчатые спинки существ, похожих на змей, которых показывают в фильмах ужасов.
Детские ноги брели дальше. Маленькие шаги формируют целые приключения. Слой за слоем они создают плотный панцирь, который защищает от финальных трудностей. Наполненные событиями, опытом, мелкими царапинами и глубокими шрамами, они должны ослабить противника, как в тех сказках, что родители читают на ночь.
Замерзшие пальцы сжались в кулак. Солнышко постепенно отогревало их, и разноцветные нити, заботливо связанные мамой в перчатки, спрятались в карманах куртки. Молния слабо поддалась, и на свет вылез колючий свитер. Шапка была безвозвратно потеряна, а следом за ней шарф. Пот бусинками собирался на лбу, склеивая челку в уродливые зигзаги.
Лёня нахмурился. Где-то вдалеке напевал сладкий голос. Мальчик еще из сказок помнил, что на такой зов вестись нельзя — кровожадные сирены и хитрые русалки таким способом приманивают потерявшихся путников. Это знание помогло избежать встречи с хищниками, и нелегкий путь пролегал дальше, сквозь заросли леса.
День, два, неделя, месяц… Он стал взрослым, потом стариком, мертвецом и прахом, а потом новорождённым, ребенком и подростком. С каждым шагом круг обновлялся, завершался, начинал новый цикл. Все слилось, смешались краски, перед глазами было сплошное пятно, которое размывали слезы. На языке играл привкус от первого поцелуя, влюбленности, разочарования, рождения первенца, потери близкого человека, предательства и счастья. Все одновременно давило и разрывало на части. Вот он офисный работник, который, зажав в зубах трубочку от коктейля, лежит на коленях красивой незнакомки, вот кто-то страстно целует его, а потом голова разрывается от боли, наступает утро, рутина и днем за днем, пока кризис не начнет нашептывать злые слова. Поддержка, желание свернуться в позу эмбриона, мысли о том, что нет смысла доживать до утра и радость из-за того, что близкие живы и здоровы.
Леня вышел в деревню, скрытую среди уродливых деревьев. Десяток старух суетились, вяло переступая с места на место. Они общались на неведомом языке, улыбаясь и смеясь. Леонид притаился в зарослях диких ягод, наблюдая за жителями. Черепа животных, мутные бусины, стекляшки и листья переплетались в грязных волосах старух, образуя значимый для них узор.
Мальчик ощущал, как путается его тело, будто он пытается напечатать сообщение, но пальцы попадают не на те клавиши и воспроизводят мешанину из знаков и букв. Смахнув с себя наваждение, он стал всматриваться в клетки. Детей там не было, даже легкого намека на человеческое существо. Монстры давили друг друга, пожирали и шипели, протягивая сквозь прутья клешни, щупальца и лапы. Старухи их игнорировали, бережно накрывая тканью клетки, в которых копошились мотыльки.
Леня нашел старуху, которая увела Полину. Леонид прикусил губу. Слезы подкатывали к глазам, грозясь вырваться сплошным потоком соленой жидкости. Он обязательно добьется того, зачем сюда пришел. Затуманенный мозг поможет принять верное решение, в кипе мыслей, которые были и вовсе не его, он ухватился за нужную и держал, даже не смотря на то, что она разрезала ладони до крови.