Мысли путались – сказывалась бессонная ночь. Интересно, сумею ли я обучить юношей и девушек так же, как это делает Племя? Пусть не все обладают врожденными способностями, но ведь многое зависит и от тренировки. Я понимал, какое огромное преимущество дает сеть шпионов. Нет ли в Племени недовольных, которых можно убедить служить мне? Я временно отбросил эту мысль, но к ней еще суждено было вернуться.
Потеплело, и время потекло медленнее. У ширм жужжали мухи, пробужденные от зимнего сна. Из леса доносилось чириканье первой певчей птицы, в воздухе парили ласточки, щелкали клювами, ловя насекомых. Вокруг гудели звуки храма: шаги, шелест платьев, то громкое, то тихое пение монахов, неожиданный бой колокола.
С юга веял слабый ветерок, напоенный ароматом весны. На этой неделе мы с Каэдэ поженимся.
Жизнь расцветала вокруг, захватывая своей пламенной энергией, а я продолжал осваивать военную тактику.
Мы встретились с Каэдэ вечером, и разговор зашел не о любви, не о предстоящей свадьбе, а о стратегии. Нам незачем было обсуждать чувства, мы понимали друг друга без слов. Счастье предстояло еще завоевать и для этого следовало, объединив наши усилия, действовать предельно быстро.
Когда Макото впервые сообщил мне, что Каэдэ собирает армию, я сразу понял, что приобрел превосходного союзника. Она предложила безотлагательно отправиться в Маруяму, рассказала о своей встрече с Сугитой Харуки прошлой осенью. Сугита ждал вестей, и мы решили послать к нему людей, чтобы сообщить о наших намерениях. Выбор пал на младшего из братьев Миеси – Гембу. Направлять гонца в Инуяму не стали: чем меньше Араи знает о наших планах, тем лучше.
– Шизука сказала, что Араи придет в ярость, если мы поженимся, – предупредила Каэдэ.
Я знал, что, скорее всего, так и будет. Нужно было спокойно все обдумать. Следовало проявить терпение. Возможно, если бы мы обратились к Араи через надежного посредника, например, тетю Кахеи, Мацуду или Сугиту, то он бы перешел на нашу сторону. Однако нас с Каэдэ захватило отчаянное чувство неотложности дела, осознание мимолетности жизни. Поэтому мы поженились уже через несколько дней, в тени деревьев, окружающих могилу Шигеру, в соответствии с его волей, но вопреки обычаям нашего сословия.
В оправдание могу сказать, что мы не получили правильного воспитания. Каэдэ и я избежали по разным причинам строгого послушания, в каком растят детей воинов. Мы были свободны поступать, как нам вздумается, и старейшинам оставалось только подчиниться.
Погода стояла теплая благодаря южным ветрам. В день свадьбы полностью открылись цветки вишни, все вокруг стало розово-белым. Люди Каэдэ присоединились к церемонии, и воин самого высокого чина среди них, Амано Тензо, говорил от имени клана Ширакава.
Служительница обители вывела Каэдэ в красно-белом платье, которое где-то нашла для нее Майами. Невеста выглядела безупречно, словно божественное создание. Я назвался Отори Такео, сказал, что мои предки – Шигеру и клан Отори. Мы обменялись ритуальными чашами вина, трижды по три раза, и когда принесли священные ветви, резкое дуновение ветра сорвало лепестки и окутало нас весенним снегопадом.
Это можно было принять за дурной знак, но ночью после празднества, оставшись наедине, мы забыли о всяких предзнаменованиях. В Инуяме мы занимались любовью в слепом отчаянии, ожидая неминуемой смерти. А теперь, в надежных стенах Тераямы, у нас было достаточно времени исследовать тела, давать и брать удовольствие медленно, к тому же Юки неплохо обучила меня искусству любви.
Мы говорили о том, как жили в разлуке, вспоминали о нашем ребенке. Мы помолились о его душе, вовлеченной в бесконечный цикл рождений и смерти. Я рассказал Каэдэ о посещении Хаги и о побеге через заснеженные горы. Я умолчал о Юки, но и у Каэдэ остались секреты от меня: она лишь вскользь упомянула господина Фудзивару и не стала вдаваться в подробности соглашения, которое они заключили. Фудзивара поставлял ей провизию и вручал крупные суммы денег. Меня это немало беспокоило, поскольку я понимал, что его виды на свадьбу были достаточно определенными. От дурного предчувствия по коже бегали мурашки, но я отбросил всякие мысли, чтобы не омрачать выпавшей мне радости.
Я пробудился на рассвете и увидел ее спящей в моих объятиях. Белоснежная кожа, одновременно теплая и прохладная, напоминала драгоценный шелк. Длинные волосы, благоухающие жасмином, покрывали нас словно шалью. Я всегда сравнивал Каэдэ с недосягаемым цветком высоко в горах, а теперь она была рядом, была моей. Когда я осознал это, мир замер в ночи. Глаза защипало от нахлынувших слез. Небеса смилостивились. Боги простили меня. Они подарили мне Каэдэ.