- Давай бери, не бойся!
Мальчик послушно взял гамбургер с сосиской и жадно вцепился в него зубами. Тепло разлилось по грудной клетке. В холодный октябрьский день это было весьма кстати:
- Очень вкусно! Спасибо! – пробормотал он набитым ртом.
Парень продолжал добродушно улыбаться, но мальчик все равно боялся встретиться с благодетелем взглядом. Здесь в черном «гетто» Нью-Йорка надо всегда быть начеку. Он понял это, когда ему едва исполнилось пять. Прежде чем смотреть в глаза, надо знать, кому смотришь, иначе неизвестно, чем все это закончится. Тут почти у каждого имеется «ствол». У некоторых даже на законных основаниях. Поэтому он предпочел сделать вид, что очень увлечен едой, а потом… Парень терпеливо дождался, когда он проглотит последний кусок. Казалось, для него все происходящее всего лишь забавная игра.
- Хочешь еще?
Мальчик кивнул, и взгляд его снова вперился в кроссовки человека. По сравнению с рослым детиной он казался себе совсем маленьким, хотя ему уже исполнилось одиннадцать. Холодный ветер легко пробирался сквозь застиранную бандану и оттого он дрожал.
- Будет у тебя много еды! И кроссовки тоже будут! – сказал человек уверенно – Только выполнишь одно мое поручение…
- Вот так все и началось – задумчиво произнес Шон.
- За бургер?! Вот так номер! Ха-ха! Такого мне еще слышать не доводилось! – рассмеялась Бонни, и, послюнявив палец, склеила края самокрутки.
- Но я благодарен Сэму, он не надул меня! В мире, где все друг друга надувают, такое отношение следует ценить.
Они лежали на чердаке, на старой продавленной тахте, которую жильцы дома так и не решались выкинуть окончательно, хотя она уже давно кишела клопами.
- Ценить! – насмешливо отозвалась девушка – все, что нужно ценить, так это «зелень»!
Она демонстративно чиркнула спичкой и затянулась. После секса ей всегда хотелось курить. Заведенный ритуал. Стабильность. Пожалуй, единственная стабильность, которую Шон знал.
Крошечный огонек, словно звездочка, поблескивал в полутьме, и, казалось, звал за собой в какую-то неведомую страну. Шон тихонечко прильнул к плечу девушки. Хорошо. Впервые появился кто-то, с кем ему было по-настоящему хорошо, и он боялся спугнуть момент. Он еще не решался признаться себе, но в глубине души любил Бонни. По крайней мере, настолько, насколько позволял ему скудный эмоциональный опыт. Она была первым и, наверное, единственным человеком, к кому он смог привязаться. Однако о том, чтобы рассказать о новых для него чувствах самой Бонни Шон и не помышлял. Девушка категорически отвергала любой намек на нежность, считая, что все это классическое трепло, которым малолетки, у которых дыра в кармане, заманивают таких же дур, чтобы потрахаться где-нибудь в засиженном мухами подъезде. В принципе ничего удивительного. В черном квартале едва ли найдется женщина, которая бы верила в силу чистой любви, а вот в силу денег – пожалуйста. Здешние девы спали только с теми, кто мог пошуршать зелеными бумажками. Ему вдруг пришла мысль, что и с ним она встречается только из-за того, что у него всегда есть чем разжиться, есть этот проклятый косяк!
Вместе они с Бонни были уже около полугода. Она была одной из покупательниц веселящей травы, которой Шон, как и много лет назад, по поручению Сэма вполне успешно торговал возле частных школ, сбывая дурь сынкам и дочкам тех, кому в этой жизни повезло больше, чем ему.
Матери он сказал, что устроился курьером в строительной фирме в китайском квартале. Детали ее не интересовали. Она или пила, или развлекалась с очередным дружком. Бонни тоже происходила из «гетто». Папаша ее отбывал пожизненное за двойное убийство. Застал мать с любовником и пристрелил обоих.
Бонни обладала довольно миловидной наружностью, и, наверное, стала бы одной из тех девушек, которые «работали» на улицах, под прикрытием парней вроде Сэма, но судьба распорядилась иначе. Дело в том, что после убийства отец поджег дом, чтобы уничтожить улики. Девочке чудом удалось разбить окно и выбраться наружу, когда пламя уже охватило здание, но на память об этом событии остались шрамы от ожогов. В том числе и на лице. Завидев ее, клиенты отшатывались, поэтому ее карьера проститутки закончилась, не успев начаться. Дилером, подобно Шону, она тоже стать не могла. Слишком много «особых примет». Такую бы обязательно запомнили. Ни Сэм, ни его подельники так рисковать не хотели. Поэтому все, что оставалось Бонни это перебиваться случайными заработками, да еще подворовывать по мелочам где-нибудь в «Wallmart»[1]. Ну и прибиться к мелкому дилеру вроде Шона, чтобы всегда иметь под рукой косячок, который помогает забыть невзгоды.