На вельхском корабле тоже заметили сегванов, но не испугались, а пошли навстречу. Подойдя саженей на тридцать, вельхи поставили парус так, чтобы не приближаться больше к сегванам, но и не удаляться от них. А весел на вельхском корабле не было вовсе.
— Во имя Храмна! Чья это лодка! — донесся до Зорко чей-то крик.
Это звали с корабля вельхов, звали по-сегвански.
— Кунс Хаскульв здесь! — закричал в ответ кунс. — Хочу говорить с тобой!
Туман и шелест волн словно съедали звуки, но расстояние было невелико, и кунсу даже не пришлось складывать ладони раковиной.
— Говори, Хаскульв! — закричали в ответ. — Геллах, сын Брианда, здесь!
— Приветствую тебя, Геллах! У нас есть человек, который должен перейти к тебе! Знаешь ты об этом?
— Да! — подтвердил Геллах, и Зорко не то чтобы испугался, но новое чувство волнения и ожидания охватило его. В четвертый раз менялся мир, в который он должен был войти, и вместе с этим миром ему предстояло перенестись далеко отсюда.
— Я жду этого человека! Пусть он скажет слово!
— Покажи, что ты здесь, — повернулся Хаскульв к Зорко. — Это Геллах.
— Привет тебе, Геллах, сын Брианда! Зорко, сын Зори, зовут меня!
— И тебе привет! — уже по-сольвеннски прокричали из-за тумана, который опять серыми лоскутьями заволакивал все вокруг, так что вельхский корабль предстал едва видимым призрачным силуэтом. — Хочешь ли ты принять у меня ученичество?
— Хочу! Берешь ли ты, Геллах, меня в ученики?! — отвечал Зорко.
— Беру! — был ответ. — За тобой идет наш челн!
— Сейчас ты увидишь карру вельхов, — пояснил Хаскульв. — Предания говорят, что на этих челнах они обошли когда-то всю Длинную Землю и посетили многие иные берега, каких теперь уже нет.
Надо было прощаться. Кроме Хаскульва, мало кто был знаком здесь Зорко. Наткнувшись на сегванов, он вместо мирной работы в поле и теплой деревенской зимовки где-нибудь в сольвеннской деревне близ Галирада получил кровавую битву, изгнание, преследования, странные видения и дальний путь по морской зыби. Но те же сегваны поддерживали и оберегали его, будто он был сыном самого главного кунса, а не случайным гостем из дальней дикой земли. Вовсе не так встречали его сольвенны.
— Благодарствуй за все, Хаскульв-кунс, — поклонился сегвану Зорко. — Не серчай, коли что не так сделал я. И другим кунсам и воинам мой привет передай.
— И тебе счастливой дороги, — отвечал Хаскульв. — Да будет гладкой тропа твоего корабля. Я плаваю по всем морям, и мы можем встретиться когда-нибудь.
Зорко полез в короб и вынул резной мужской гребень.
— Возьми это от меня, Хаскульв-кунс. У веннов нет золота, но арранту Пиросу понравились мои работы. И ты не сказал о них худого.
— Это добрая работа, — согласился кунс. — Такую не будет слишком стыдно поместить в своем доме и мне. Ты был хорошим воином, Зорко Зоревич, и уважал наши законы. Храмн будет благосклонен к тебе, и Фьёргюн подарит тебе немало веселья. Следующим летом Ульфтаг собирается на Кайлисбрекку. Если вы встретитесь, тебя будет ждать слово привета. Дочь моего брата велела, чтобы я отдал тебе это…
Кунс развязал карман и достал оттуда маленький серебряный оберег. Это был конь без упряжи и седла, но не мчащийся куда-то стремглав, а мирно бродящий по полю или лугу. Голова коня была поднята, и копыта, казалось, так сейчас и ударят о землю. Сколь помнил Зорко, сегваны таких не делали. Оберег похож был более на те, что иногда можно было найти в домах веннских печищ, где шла охота на оленей и кабанов.
— Передай и ты ей это. — Зорко извлек из короба прямоугольное зеркальце в оправе из резного ясеня на витиевато сделанной ручке. — Скажи, что ей не будет слишком стыдно заглянуть сюда.
Зеркальное стекло Зорко выменял еще в печище Серых Псов у проезжих калейсов.
— Ульфтаг прав, твое весло речи весьма проворно, — ухмыльнулся Хаскульв. — Я передам Иттрун твои слова. Считаю, она не будет слишком расстроена ими. Тебе пора. Вельхи пришли.
И вправду, из тумана, чуть слышно плеща веслами по умиротворенной жертвами воде, вынырнул длинный челн шести саженей в длину. Челн шел на веслах, причем гребли только четверо — по два весла с каждой стороны, и сидели гребцы не в два ряда, а, по причине узости судна, друг за другом. Пятым был рулевой, управлявший небольшим боковым веслом.