Зорко не надо было долго думать: останься он в Галираде, глядишь, тремя кораблями дело бы не обошлось! Да и кто растолковал бы ему так про чудной ошейник?
— Истинно, — твердо отвечал венн.
Корабль меж тем, без труда преодолевая мелкие волны, шел на восход, и стальная рыбина в стеклянном шаре непреложно указывала полночь.
Хроника 4
Золотые сумерки
Глава 1
Волшебный дом
Осенью скала Нок-Бран становится коричневато-рыжей оттого, что трава, доходящая до груди каменного исполина, желтеет, а после и вовсе жухнет. Никто не рад такой перемене, только чайки, как и всегда, кричат пронзительно в вечно висящем над скалой облаке соленых брызг и дерутся из-за рыбы. Рыбу, правда, никто не спрашивает, нравится ли ей осень.
Овцы, которых вельхи из прибрежных селений выгоняют пастись на высокие луга, уже не приходят на склоны Нок-Брана, и духам, живущим в скале — а в какой приличной скале на восходных берегах не живут духи? — уже никто не мешает танцевать под неверной осенней луной свои танцы. Луна осенняя считается неверной у здешних людей, да и на всем побережье, из-за того, что частые осенние шквалы несут с собой рваные мглистые облака и лунный свет, прорываясь сквозь просветы, мреет и меркнет. Духи же, напротив, более доверяют именно осенним лунам, ведь издавна считается — и, судя по поведению духов, так оно и есть, — что чем ближе тот день, когда светлое и темное время делят сутки поровну, тем тоньше граница меж страной духов и землей людей. А при луне эта граница даже становится видимой — для духов и для людей с особо тонким зрением.
Конечно, нет ничего страшного в том, чтобы перейти эту границу с той или иной стороны: на сделавшего этот шаг не обрушится тотчас небесный огонь, и он не упадет тут же замертво. Однако неправильным будет думать, что можно переходить туда-сюда сколько тебе заблагорассудится раз, без всяких последствий. Духи ничего не делают просто так, и только если им попадется вовсе скучный и глупый человек, сделают вид, что его не заметили. А всякий другой, в ком есть своя изюминка, даже если он и не захочет смотреть на танцы духов, имеет все возможности попасть к ним. И наоборот, если какой-нибудь дух часто появляется вблизи людских жилищ или дорог, его приводит туда не праздное любопытство: у духов скучать некогда, там полным-полно своих, невиданных для нас занятий и развлечений, значит, существует причина, и весьма веская, чтобы обитатель страны духов показался людям. Это может быть своя корысть, или поручение, данное духом поважнее, и какой-то искренний интерес — например, и духам занятно узнать, как сделана та или иная прекрасная вещь, — и даже дружба, и, разумеется, любовь.
Однажды Зорко, когда у него случилось время, не занятое работой и обучением, отправился тропкой через узкую лощину, что лежит позади Нок-Брана, к древним руинам на холмах. Никто, даже Геллах и старик поэт Мернок, не знали доподлинно, кто воздвиг эту каменную крепость с одной башней в двадцать пять локтей высотой. Некоторые глыбы, составлявшие это странное сооружение, обвалились, а иных и вовсе не хватало, хотя, по всей видимости, прежде они находились на положенных местах. Некоторые из этих недостающих глыб лежали рядом, по склонам холма или у его подножия. Иные же исчезли, словно кто-то взял, да и унес их неведомо куда, чтобы на другом холме, далеко отсюда, строить новую крепость.
Геллах полагал, что это построили вельхи когда-то в давние времена, когда были у них свои кнесы, жестоко воевавшие друг с другом либо с какими-то врагами, подступавшими с моря или с суши. Припомнив походы сегванов или Гурцатовы рати, пропавшие на время где-то на полуденных окраинах Вечной Степи, Зорко готов был согласиться, что прав Геллах.
Мернок говорил иное. Будто бы это великаны строили каменные раты — так называли вельхи такие крепости на холмах. Великанов было немного даже тогда, когда в неизмеримо давние годы пришли они на почти пустые восходные берега. А после, много времени спустя, стало и того меньше, потому что из холмов и скал вышли Сыновья Камней, которые были поменьше великанов, но были искусны в кузнечном деле и обработке камня. Их было больше, и оружие их было лучше. Великаны владели тайными волшебными знаниями и до поры держали оборону, укрепившись на вершинах холмов и переносясь через овраги и распадки по воздуху, совершая исполинские прыжки. Но потом им пришлось уйти и выстроить свои дома в других, дальних краях. А каменные плиты, на коих начертаны были их волшебные буквицы, великаны унесли с собой, чтобы новые дома были столь же крепки. Старые же постройки, покинутые хозяевами, обветшали и умалились, съежились со временем, как ссыхается тело старика. Дома эти были живы волшебством великанов, и чем сильнее выветривалось и пропадало с течением лет это волшебство, тем меньше становились дома.