Единым махом, словно и впрямь был мехом, наполненным горячим дымом, Кредне взмыл в воздух и перенесся через холм, опустившись на вершине следом стоящего. Острая маковка красной шапки его терялась где-то в грозных тучах. И стало вокруг темно, точно глаз выколи, и вокруг была только буря и мгла. Рядом с собой Зорко, едва находящий в себе силы противостоять урагану, ощутил чье-то тело. Это пес, испуганный и дрожащий, жался меж ним и стеной.
— Что скажешь? — прогремел откуда-то сверху голос кузнеца. — Правду ли говорят сказители?
— Да! — что есть мочи прокричал Зорко.
И тут же ветер стал стихать, и мгла и тьма съежились и опали, вновь схлынув в овраги и распадки. Кузнец стоял рядом, с хитрецой улыбаясь и почесывая дрожавшего от удивления и возбуждения пса. Внутри по-прежнему ровно и деловито звенел молоточек Лухтаха.
— Пойдем, Зорко. — Кредне приоткрыл створку двери. — Будешь учиться у нас. И помни: этот серебряный звон стоит дороже, чем все стада у Дермотта Хаттанаха и чем все серебро в его сундуках… А надо сказать, что Дермотт Хаттанах был самым богатым человеком в окрестностях Нок-Брана на пять дней пути в любую сторону.
Глава 2
Бой у Тор Туаттах
На полдень от Нок-Брана лежит лукоморье, замыкаемое длинным скалистым носом. К лукоморью спускается обширный зеленый луг, чем дальше от берега, тем больше уходящий в обычные для страны вельхов холмы. На холмах этих полным-полно остатков древних стен и башен и всяких других каменных укреплений, многие из коих подземные. А нос, закрывающий луку, является самым большим домом для всяческих духов и иных странных и древних существ и сущностей, издавна населяющих эти берега. Говорят, и говорят не зря, будто где-то у самого оконечья мыса, где утесы встают едва не отвесно и смотрят на волны с высоты в сорок саженей, есть огромная пещера, вход в которую, правда, весьма узок и забит наполовину песком, галькой и водорослями. Эта пещера и есть дверь в подземную страну.
Пастухи, с другой стороны, очень любят пасти на этом мысу овец и коз, потому что трава здесь на удивление хороша. И хотя есть поверье, что скотина, поевшая траву, на которой танцевали под луной духи, неизбежно сама уйдет в мир духов, никакого убытка стадам, которые пасутся на мысу, доселе не было. Напротив, от них всегда много молока, шерсти и мяса, и приплод неплохой. А если и попадает какая животина к духам, то, должно быть, они возвращают взятое сторицей.
Один из пастухов, молодой Брайди, подтвердил, что раз одна из коз в его стаде, пестрая, черная с белым, ухитрилась как-то соскочить по узким тропкам вниз, к воде, и забрела, должно быть, в ту самую пещеру. А потом в крепостце, где есть подземные покои, слышно было, как коза бродит под землей, цокает копытцами и блеет. Крепость эта между тем располагается на холмах, в четырех верстах от мыса. Однако никаких неприятностей оттого со всем остальным стадом не случилось, а козленок, что остался от этой козы, всегда был накормлен и весел. Пастухи все в один голос утверждают, что коза выходила, кормила его, а после уходила обратно к духам.
Человек, однако, если поест пищу, приготовленную духами, непременно уйдет с ними. Особенно неравнодушны духи к красивым девушкам и к тем юношам и мужчинам, что искусно слагают песни и истории, сиречь к поэтам и сказителям. А еще охотно приглашают они к себе тех, кто не прочь подраться и хорошо владеет оружием, чтобы они поучаствовали в войнах и сражениях, которые духи непрестанно ведут.
Женская красота всегда ценилась обитателями мира холмов и скал, и тем женщинам, что попали к духам, вряд ли пришлось скучать: одну красавицу из деревни Тулликолти, что на берегу реки Тулли, видели потом в свите королевы одного из подземных домов.
Переняв у Кредне и Лухтаха искусство кузнеца, Зорко принялся изготавливать из металла удивительные вещи: тянул тончайшую серебряную нить и, оплетая ею серебряную же проволоку потолще, делал рыбачью сеть из серебра, а внутрь ее помещал серебряных же морских зверей и причудливых рыбин с глазами смарагдовыми, аметистовыми, адамантовыми или яхонтовыми. А то выковывал из железа цветок чертополоха или из тех же смарагда и аметиста вытачивал ветку вереска, а из меди и злата делал сноп колосьев. А еще ловко получались у Зорко золотые волшебные птицы, что столь чтимы были у веннов.